Ты боишься принять эти отношения, как серьёзные. И боишься показать это все мне. Но я не маленький ребенок. Мне не нужно облегчать реальность и делать вид, что все как-то иначе. Если ты делала это раньше с Владом, то со мной не стоит. Я не искал легких отношений на пару недель. У меня нет на это времени. Я и так потерял половину жизни из-за своих ошибок, которые предстоит ещё разгребать!

Когда мой голос затих, повисла тяжелая тишина. Наташа смотрела на меня большими блестящими глазами, и взгляд ее дрожал.

— Но…. — добавил я хрипло, — это — только моя позиция. Я хочу, чтобы ты ее знала.

— Хорошо. — И она потерла лоб, судорожно вздыхая. — Моя позиция следующая: ты мне очень нравишься. Пожалуй, я даже влюблена в тебя. Да. Но мне страшно узнать, что мы с тобой залетели. И я даже думать боюсь об этом… А вот то, что — ты не боишься, мне очень нужно было услышать. Спасибо.

— Тогда давай решать проблемы по мере поступления.

— Ладно. А какие у нас сейчас проблемы?

— Вылечить твою дочь. Поставить на место бывшего мужа. Доделать забор.

Мышка прыснула и снова завела двигатель.

До домика на отшибе мира мы доехали за пару часов. Настроение Мышки улучшилось. Я же старался запихать свою озабоченность всем происходящим поглубже. Громов молчал о ходе поисков и не отвечал на звонки, а мне приходилось присматриваться и прислушиваться ко всему, помимо реальности. Мало ли, где сейчас Сорока…

Но ничто не помешало нам и не нарушило планов. Погода стояла теплая, тихая, а вечер обещал быть душным и наполненным густыми летними ароматами. Где-то в зарослях репейника цвела ночная фиалка, жужжали шмели и трещали кузнечики. Казалось, эту жизнь можно было осязать, пить, грызть и облизывать, развалившись на траве и прикрыв блаженно глаза. Как же тут хорошо…

Наташа вспорхнула на крыльцо и поспешила накормить визглявую кошку, которая, судя по ее вою, убеждала округу, что не ела по меньшей мере полгода. Я же взялся за ремонт забора с удвоенной прытью. Только это все не помогало выбросить тяжелые мысли из головы.

Я постоянно ловил себя на том, что думаю о прошлой ночи, и, несмотря на тепло, меня знобит от пережитого. Пока я был погружен с головой в спасение Наташи и угрозу ее жизни, не прислушивался к себе. А сейчас же меня окатывало волнами страха.

«Сорока меня парализовала, заперла в звере, не дала даже головы поднять…» — надсадно билось в мозгу.

— Раф.…

Я вскинул голову над забором и увидел Наташу. Она стояла босиком на траве в безразмерном джинсовом комбезе и клетчатой рубашке, с распущенными волосами и обеспокоенным взглядом. Такая уютная…

— Я тебя не трогала, пока ты тут надрывался, — продолжила она укоризненно, — но уже семь вечера.