Опасно же! И почему ты папе не рассказала?.. — она осеклась и смущенно перевела тему. — Вы приедете к нам на ужин?

— Мы обсудим, и я тебе сообщу, ладно? Кроме того, ты папу же ещё не спросила…

— Он будет очень рад, — неожиданно заверила меня дочь. — Поэтому мы вас будем ждать.

Когда Лена умчалась на встречу с друзьями в кино, я проследила за ней тревожным взглядом, и от Рафа это не укрылось:

— Она выглядит уставшей, — вдруг констатировал он, поймав мой взгляд.

— Я хотела бы отвезти ее завтра на обследование, — ещё больше встревожилась я. — Что-то не то с ее тренировками и питанием, и меня это беспокоит.

— Не переживай, в ее возрасте все поправимо — наладить питание и режим тренировок, и она быстро восстановится…

— Мы можем остаться сегодня в городе?

— Можем.

— А.… сходить на ужин к моему бывшему?

— Сходим.

— Раф, — пропищала я, — я не могу усвоить столько идеальности сразу…

— Зря ты так думаешь. Я преследую низменное желание лишний раз помериться с твоим бывшим… интеллектом.

Я прыснула.

— Кроме того, скоро твоя интоксикация от прежних отношений закончится, и отторжение нормальных прекратится, — авторитетно добавил он с улыбкой.

— Пошли тогда тебя приоденем?

— Думаешь, интеллекта все же недостаточно? — довольно усмехался он.

— Нет предела совершенству, Раф.

*****

Кажется, у меня получалось восстановить положительное впечатление на Наташу днем, несмотря на ночной факап. Да и несложно это было. Женщина, которой не довелось получить должного внимания прежде, очень непритязательна. Для нее даже самые заурядные знаки внимания выглядели чем-то особенным.

Единственное, на чем я едва не погорел — на встрече с ее дочерью. Я не ожидал, что это окажется вдруг так сложно. Зверюга моя, завидев чужого детеныша, насторожилась внутри и попыталась изобразить враждебность. Пришлось потратить несколько первых минут на то, чтобы объяснить зверю простую истину: не примешь детеныша — не получишь женщину. Тебе тут не лес и не звериные законы, чтобы нос воротить и угрожать недовольной физиономией….

Надеюсь, Наташа не придала значения моей роже кирпичом поначалу.

А детеныш у нее, в общем, славный. Только измотанный какой-то. Сердцебиение у девочки повышенное, будто бы она вирус подхватила. Кожные покровы обезвожены, лицо бледное и пахнет она болезненно. Но Наташа — хорошая мать. Она все подметила и уже приняла меры.

Придется отойти в сторону и не мешать, хотя оставаться в городе, конечно же, было так себе идеей.

42

Громов не в курсе. Это раз. Второе — я пытаюсь строить жизнь в тот момент, когда делать этого не стоит, но жизнь не ждет. Если я посажу Наташу сейчас под замок и лишу ее свободы, я ее потеряю. Значит, придется выкручиваться.