Как и Мэриан, она давно уже научилась исключать Аманду из сферы своего внимания.

Зато Чад слушал если не с интересом, то внимательно. Мэриан заметила, что он хмурится. Она бы дорого дала, чтобы узнать, по какому поводу сдвинуты его брови.

Возможно, Аманда изощряется в издевках насчет его стряпни. Если так, он впервые подвергается ее нападкам (до сих пор он ловил лишь обрывки горячих монологов своей пассии или завершающую часть, когда она уже истощила свой яд). Но скорее всего он озабочен тем, что вопреки ночному поцелую ничего не изменилось и взгляд Аманды скользит мимо него, как мимо невидимки.

Бедный Чад! Он, конечно, ожидал больших перемен. Верил, что утро начнется по крайней мере с любезной улыбки. Разве поцелуй не был принят благосклонно? Ведь именно так женщина дает мужчине понять, что он ей небезразличен. Но Аманда держится так, словно оттолкнула его или даже дала пощечину. Кстати, именно так нужно было и поступить! Пощечина поставила бы крест на надеждах Чада, а заодно и на страхах Мэриан. Увы, она поддалась искушению и только подогрела то и другое.

Откушав, Аманда небрежно отбросила миску, поднялась и направилась к экипажу — собираться в дорогу.

Чад, мрачный как туча, бросился следом. Мэриан затаила дыхание в ожидании того, как он ухватит Аманду за руку, остановит и спросит, в чем дело: она уже потеряла к нему всякий интерес или просто играла с ним этой ночью?

Чувство вины стало невыносимым. Совесть требовала окликнуть Чада, отвести в сторонку и признаться в обмане. Мэриан сделала движение встать, но тут Чад остановился. Несколько секунд он пристально смотрел на удаляющуюся спину Аманды, потом пожал плечами и повернул назад к костру. Как, подумала Мэриан, и все? Одно пожатие плеч? Столько стоит для Чада сорванный ночью поцелуй?

А почему бы и нет? Может быть, он целует каждую, с кем познакомится.

Теперь уже Мэриан сдвинула брови, хотя могла бы вздохнуть с облегчением. Он, конечно, будет ее презирать, но она и так уже сделала все, что заслуживало его презрения. Так что не о чем теперь волноваться.

Глава 17

Аманда слишком непредсказуема, чтобы с ней связываться.

К такому выводу Чад пришел после завтрака. В ней словно сочетались две женщины: одна — кроткая и податливая ночью, и другая — настоящая мегера днем.

Возможно, думал он хмуро, грубость в этом семействе передается из поколения в поколение. Нет, он не прав.

Как же тогда Рыжая? Та же самая кровь в жилах, но на языке только добрые слова.

Поделом тебе, дурачина! Сам виноват, что так вышло. Надо было придерживаться первоначального решения и ждать лучших времен, так нет же, решил разведать, что на уме у Аманды. Разведал! Только еще больше запутался.

Волей-неволей приходилось признать правоту старого изречения: не суйся под горячую руку.