Я вытаскиваю нож из подставки и начинаю снимать кожуру с луковицы.

— Я помогу тебе, не хочу сидеть без дела.

— Ты умеешь готовить?

Она становится рядом, почти локтем к локтю, и нарезает аккуратными кубиками цукини.

— Я много чего умею, Снежинка, готовить в том числе.

Получается слишком самодовольно, поэтому я добавляю:

— Пришлось научиться, когда мама ушла в себя на некоторое время. После смерти брата. Мне приходилось уговаривать её съесть хотя бы ложку.

Она касается пальцами моей спины, проводя по позвоночнику.

— Извини. Не хотела задевать неприятную для тебя тему.

— Нет, ничего страшного. Уже не так тянет, как раньше.

— Давно?

— Пять лет назад, — и добавляю, — сегодня годовщина.

Она откладывает нож в сторону и забирает лезвие у меня, обвивает руками за торс.

— Поэтому ты сегодня такой смирный? — она касается пальцами опухшей щеки, — и это тоже?

Звучит банально, но меня отпускает потихоньку. Накопленное раздражение и злость растворяются от прикосновений её подушечек пальцев. Я уже почти благодарен папаше за то, что он разукрасил мою физиономию.

— Тебе просто надо отдохнуть, Ром. Ты выглядишь так, будто не спал неделю.

— Нет, не неделю. Гораздо больше.

— Сумасшедший. Тогда тебя надо будет напоить кипячёным молоком и подоткнуть одеяло на ночь.

— Если ты поцелуешь перед сном, я буду спать, как убитый.

Снежана улыбается:

— Давай займёмся ужином? Мне несколько дней кусок в горло не лез.

Глава 19. Снежана

Непривычно видеть Рому таким тихим. Мне кажется, что я уже полностью обрисовала в голове его образ, но тот, кого я вижу перед собой не вписывается в эти рамки. Мы почти не разговариваем, слаженно готовим ужин, перебрасываясь редкими фразами.

По уверенным аккуратным движениям заметно, что ему не впервой приходится готовить. И даже посуду он помогает убрать так, словно не видит в этом ничего зазорного.

Волнение отступает прочь, его место занимает какое-то умиротворение и спокойствие. Приятно смотреть на Романа, видя, как тёмные волосы падают ему на лоб, когда он наклоняется. Лёгкая улыбка преображает его лицо, превращая в совершенно другого человека. Не спрашиваю, что у него случилось ещё, кроме годовщины смерти брата. Не спрашиваю ничего: захочет, сам расскажет. Внезапно хочется потянуться ему навстречу и приоткрыть завесу его жизни.

Но тут же обрубаю это желание на корню, не давая ему расти. Как мне кажется. Но оно всё равно просачивается даже через тщательно воздвигнутые заслоны.

Я стелю ему в зале на диване.

— Ложись отдыхай, Бес. На тебе лица нет.

Я прохожу мимо него, направляясь в спальню, но он успевает поймать мою ладонь.

— Посиди со мной рядом?

Я согласно киваю. Вообще-то, мне нужно ещё немного позаниматься и я неуверена, что в его присутствии получится это сделать.