Потому что наша реальность кажется мне сказкой, ожившей мечтой. Всё в точности так, как я себе представлял. Нет, не так. Гораздо лучше. В сотни раз лучше. Ярче. Вкуснее. Не даю Снежинке покинуть пределы комнаты, перехватываю за талию и тяну на себя, усаживаясь в кресло.

— Рома…

— Угу. Я слышал. Поцелуй меня сладко, потом отпущу.

— Шантаж, Бес?

— Наглый и откровенный, Снежинка.

Она послушно накрывает мои губы своими, касается легко и быстро. Дразнится, словно хочет убежать, как больше года назад, но едва отстранившись, обхватывает моё лицо ладошками и целует так откровенно, что всё тело начинает гореть только от одних движений бойкого язычка. Я вгрызаюсь в её ротик и покусываю сладкие, пухлые губы, которые после поцелуя будут выглядеть ещё ярче и краснее, чем сейчас.

Раздаётся нетерпеливое покрикиванье малыша, лежащего в кроватке в соседней комнате.

— Я возьму его, — говорим мы одновременно со Снежинкой и смеёмся.

— Я принесу Матвея, а ты приготовь ему смесь, — отвечаю я.

— Люблю тебя, Бес. Ты самый лучший папочка в мире, — шепчет Снежана, вставая на носочки, чтобы дотянуться до моих губ.

— Папочка? А как насчёт мужа?

— Напрашиваешься на комплимент?

— Да, Снежинка. Я уже целый час не слышал из твоих сладких губок, как сильно ты меня любишь.

Снежана обнимает меня за торс и дразнится язычком. Моя сладкая девочка. Нереально сладкая. Пресытиться ею невозможно. С каждым разом от её нежности меня прошибает насквозь и хочется ещё и ещё. Целую её так, как будто впервые. Глубоко и жадно. Исследую, завоёвываю, привязываю к себе. Люблю. Чёрт… Как же я её люблю, мою ласковую Снежинку. Я повёрнут на ней и живу только ради неё и нашего сына.

— Ммм… Ты мой любимый… Единственный, — шепчет Снежинка между поцелуями и улыбается, — а теперь иди и бери Матвея или он своим криком поднимет на уши всех соседей.

— Ничего страшного, всё равно в новогоднюю ночь никто не спит.

Я ещё раз целую Снежинку и только потом отправляю её на кухню готовить смесь. Наш сын родился в срок. Здоровенький и голосистый малыш. Снежинка посмеивалась, что гонор ему достался от меня, как и тёмные глаза, а вот светлый-светлый пушок на голове уже явно от моей любимой девочки. Снежинка переживала, что не может кормить его грудью из-за отсутствия молока, но я убедил её, что переживать не о чем. Совершенно. Вон какие щёки наел этот карапуз. Матвей сразу перестаёт голосить и лежит на руках безмятежным ангелочком. По его умиротворённому личику и не скажешь, что он готов своим криком поднять на уши роту солдат, если ему хочется внимания.

— Надо будет спросить у твоей мамы, был ли ты таким же требовательным.

— Не знаю, насчёт себя, но Дашка — довольно спокойная. По сравнению с Матвеем, конечно."

"У мамы с отчимом родилась дочка.