– Значит, так получилось! Мы каждый день встречались, уже месяц вместе живем, и за все это время ты поняла про меня только одно: что я позарюсь на твои деньги, узнав, что ты богата! Я прав? – грозно спросил он.

Мила тоже вскочила.

– Стас, прости… – начала она и попыталась обнять его, но он отвел ее руки.

– Я-то прощу, только что это изменит? Как я буду жить с тобой дальше, зная, что ты считала меня альфонсом?

– Стас, наоборот, мы боялись, что наши деньги тебя отпугнут!

– И вы не ошиблись, – устало сказал он. – Что же мне теперь, входить в семью этаким бедным родственником? Твой папаша Розенберг после свадьбы возьмется содержать и меня, а заодно будет указывать, как мне жить. И ты тоже при каждом удобном случае станешь тыкать мне в нос, что я живу на чужие деньги. На фиг надо!

– Но, Стас, не имеет значения, откуда в семье деньги!

Чесноков посмотрел на нее тяжелым взглядом:

– Если бы это действительно не имело значения, вы не стали бы скрывать от меня свое богатство.

Немного постояв на кухонном пятачке, он отстранил Милу и решительно направился к двери.

Медсестра Диана, натуральная блондинка двадцати пяти лет от роду, заглянула в ординаторскую:

– Лада Николаевна, из операционной везут больного, идите принимать.

Реаниматолог, высокая сдобная девушка средних лет, кивнула, поправила сложную старомодную прическу и плавной походкой отправилась на пост.

Если бы Ладу Николаевну увидели Рубенс с Кустодиевым, то немедленно потянулись бы к холсту и краскам, ибо данная женщина относилась к типу немодных нынче полных румяных красавиц. Слушая ее неторопливую, обстоятельную речь, глядя на округлые, неспешные движения, невозможно было представить, что она способна интубировать трахею и проводить реанимационные мероприятия при клинической смерти. Однако даже в критических ситуациях Лада Николаевна чувствовала себя как рыба в воде. Без крика, без суеты, когда другие доктора только соображали, что же надо делать, она уже переводила больного на искусственную вентиляцию легких и диктовала назначения.

Коллеги любили работать с такой умницей и красавицей. Правда, личная жизнь умницы и красавицы пока не складывалась…

– Интересно, какой подарок нам приготовил Ян Александрович? – Лада Николаевна улыбнулась Диане.

– Ну, даже если больной тяжелый, за хирургическую часть мы можем не беспокоиться.

– Это верно, – кивнула Лада, устраиваясь за письменным столом."

"Ян Александрович, он же профессор Колдунов, справедливо считался одним из лучших хирургов города.

Раздался грохот древней каталки, толкаемой по кафельному полу коридора. Стукнула двустворчатая дверь, с силой распахнутая недовольным анестезиологом, и реанимационный пост заполнился людьми.