И надо было Аверину открыть его в этой точке? В моем золотом треугольнике: дом, работа, сад?

– Белинская, для кого правила висят на стене? В картинках, между прочим? – голос Лары такой сладкий, что у меня массово сводит зубы.

Смыкаю челюсти и перевожу взгляд с документов на Лару. Ну точно не змея, а крыса.

– В чем проблема?

– Выключай звук на телефоне. Он отвлекает от работы.

Прислушиваюсь. Заунывная мелодия летит из моей сумки.

Ругнувшись про себя, достаю и сразу выхожу из кабинета. С недавних пор я боюсь смотреть, кто мне звонит.

– Привет. Не отвлекаю?

Алена. Ольшанская. Или, если уж на то пошло, Исаева.

После случившегося мне было сложно общаться с подругой. Хотелось рассказать обо всем, но ее связь с Костей спутала мне все карты.

Я боялась, что правда по цепочке со временем дойдет до Аверина. Они ведь дружат. Или дружили. Теперь не в курсе.

И я молчала. Как и все эти годы. А Аленка ни о чем не спрашивала и не задавала никаких вопросов.

Может, подруга обо всем догадывалась, а может, не рискнула расспрашивать о том вечере, чтобы не вскрывать мои раны.

Цинично, но мне это было только в плюс.

– Звоню пригласить тебя завтра вечером к нам с Арсюшкой. Соскучилась, – голос такой, будто она уже тискает моего сына.

Это умилительно, вообще-то.

Ольшанская-Исаева сразу нашла общий язык с Арсением, хотя он не жаловал никого, кроме меня. Был капризным, крикливым и не спал по ночам. Первые два года я жила как во сне.

– Аверина же не будет? – выпаливаю и тут же зажмуриваюсь.

Я не хотела это спрашивать. Вырвалось.

– С чего он должен быть? – довольно ровно переспрашивает.

Но я слишком долго знаю этого человека, чтобы понять: Аленка нервничает. В эту самую минуту она закусывает губу, а взгляд мечется.

– Ну как же? Он в городе. Давно, причем."

"Сама от нервов терзаю губы, съедая помаду. Сладость растекается по языку, но я хочу запить ее водой. Да и во рту пересохло. Из-за кофе ведь, да?

– Вы встречались? – спрашивает после длительного молчания.

Облокачиваюсь боком на пластиковый подоконник, взглядом шаря по толпе на улице. Там тепло, даже жарко. А меня холодная дрожь сковывает, голос каким-то простуженным слышится.

– Он тренирует моего сына. Бабушка записала в секцию, и вот – сюрприз!

Смеюсь. Но мне не смешно. Снова лихорадит, как при гриппе. Отвратительное заболевание.

– Пипец! То есть вот это совпадение! – искренне удивляется. И я ей верю.

Отдаю должное. Подруга и правда неболтливая. Если они с Исаевым обо всем догадывались, то ни словом не обмолвились Аверину.

Впрочем, Костя никогда не полезет в чужую семью без спроса. Для него это как нарушить закон в стране, где введена смертная казнь.

– Так, значит, его не будет?

Прикрываю веки. Все годы я жила спокойно, а за какой-то вечер все изменилось.