"

"Наконец она достигла колец под куполом, и вот тут Джейм увидел настоящие чудеса. Тело девушки, казалось, не имело костей — таким гибким оно было. Она вытворяла самые невероятные перевороты и прыжки, но улыбалась при этом так, словно то, что она делает, не составляет ей никакого труда…

Когда она спустилась на арену и начала раскланиваться, зал взорвался громом аплодисментов. Ее лицо светилось таким счастьем, будто она никак не ожидала такой реакции зрителей. Затем она повернулась к шпрехшталмейстеру, показала ему два пальца на одной руке и пять на другой, подбежала к канату и через секунду снова была под куполом.

— Леди и джентльмены! — объявил шпрехшталмейстер. — Принцесса Мара до глубины души тронута вашими аплодисментами. Обычно на утренниках она исполняет двадцать очень сложных упражнений — бланшей, но сегодня в благодарность за ваш теплый прием она постарается увеличить это число до двадцати пяти. И я с радостью вновь представляю вам Принцессу Мару!

Публика замерла, глядя на волшебницу-гимнастку. Лишь кто-то из-за кулис, следя за вращениями Мары, громко считал: «Один, два, три…» Потрясенный Сен-Клер был не в силах оторвать глаз от Принцессы.

В какой-то момент Мара распустила волосы, и ее густая огненная грива развевалась по воздуху, пока гимнастка исполняла свои виртуозные трюки. Джейм уже знал из газет, что это один из ее излюбленных приемов, но все же не мог не отдать ей должное: никто и не заметил, как она вытащила гребни.

И когда последний бланш был окончен — Мара выполнила их не двадцать пять, а двадцать шесть, — Принцесса послала публике воздушный поцелуй. Джейм заметил, что лицо ее побледнело; она поморщилась от боли, коснувшись медного браслета на запястье, — трудно сказать, была ли это настоящая боль или очередной прием — но это не имело для зрителей совершенно никакого значения.

Все они что было сил хлопали в ладоши, а Джейм оказался даже в числе тех, кто кричал «браво!», и голос его звучал ничуть не тише, чем голос соседа — полного мужчины, со слезами на глазах наблюдавшего за Принцессой.

«Маленькая Мара, — думал Джейм, — поистине волшебна! Чего стоят хотя бы эта лучезарная улыбка и светящиеся глаза! Боже мой, как же удается ей давать одно выступление за другим? Неужели, выложившись так на утреннике, она еще способна на вечернее представление?»

Под веселую музыку Мара спустилась на арену.

Великан, все время поддерживавший канат в натянутом состоянии и не отрывавший глаз от своей повелительницы, подхватил ее на руки и набросил ей на плечи накидку. Так, на его плече, она и покинула арену. Джейм почувствовал, как у него перехватило дыхание, и не сомневался, что то же самое происходит и с остальными зрителями.

Представление продолжалось, но он уже ничего не видел и не слышал.