"

"– Я и есть взрослая, я скоро в школу пойду, – выпятив нижнюю губу, сурово бурчит Олюшка. Ну, точно Ежик! – Если выздоровею. Ты так и не ответил.

– Ну, что за глупости пришли в твою головку! Ты обязательно поправишься! Мы с мамой постараемся и сделаем все для этого! И разве ты можешь не понравиться?! Просто я испугался, – понижаю голос и наклоняюсь вперед, как будто сообщаю особо важный секрет.

– Ты?! – выпучивает глаза и даже подпрыгивает на койке, чем заставляет меня широко улыбнуться. – Испугался?! Не может быть! Папы ничего не боятся! Они же супермены!

Искренне, от души, до слез в глазах смеюсь над словами, сказанными с такой уверенностью и детской непосредственностью.

– Ничего смешного, – снова бурчит.

– Извини, с чего ты взяла, что все папы – супермены?

– Мне подружка в садике так сказала. Что ее папа – супермен. Он исполняет все ее желания…И все-все может…

И снова в ее голосе столько сожаления и тоски, что сердце болезненно сжимается. Снова корю себя и обстоятельства за то, что не был рядом с Ежиком все эти годы. Что она была одна и беззащитная. Мама есть мама, но и папа очень важен. Особенно для девочки.

Я настолько влюблен в собственного ребенка, что хочется кинуться исполнять все – все желания этого маленького, но такого очаровательного Ежика. Даже если она попросит звезду с неба достать – я найду способ выполнить.

– Ну, я, может, и не супермен, но попробую. Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты защитил нас от дяди Платона, – не задумываясь, выпаливает Кнопка, и ее слова повергают меня в шок. – Он обижал маму, и она много плакала. Я хочу, чтобы ты жил с нами, как настоящий папа.

Я напрягаюсь. Меня пугают и настораживают слова Ежика о каком-то дяде Платоне. Я даже пропускаю ее последнее предложение мимо ушей.

Представляю худшее, и ладони сжимаются в кулаки. Я беру ладошки Кнопки в свои руки и, с трудом сдерживаясь, чтобы не показать истинных эмоций, уточняю:

– А кто такой дядя Платон?

– Это дядя, с которым мама жила.

– И как он вас обижал?

– Он кричал на маму, а потом она плакала. А потом этот дядя привел домой тетю Риту, и она трогала мамины вещи, и мама плакала всю ночь.

Я ему шею сверну голыми руками за то, что заставил моих девчонок пройти через эту грязь. Особенно за то, что не постеснялся маленького ребенка!

– Я разберусь, малыш, с дядей Платоном, я тебе обещаю. А теперь пойдем на процедуры, нас доктор уже давно ждет.

Но Ежик не к месту проявляет свой упертый характер.

– Без мамы не пойду, – выдергивает ручку и скрещивает руки на груди, снова смотря исподлобья. Тот хрупкий мостик, что мне удалось установить между нами, безжалостно смыт упрямством моей дочери.