Родителями мы от этого быть не перестанем.

Лука переводит сосредоточенный взгляд вперед, молча заводит двигатель и выезжает с парковки.

– И все-таки давай навестим Олю, – задумчиво произносит Лука. – Заодно проведем тест ДНК. Чем раньше я получу бумагу, тем лучше.

Я ошарашенно поворачиваю голову в его сторону. Слова застревают в горле, и сердце сбивается с ритма. Что все это значит?! Очевидно, все мои эмоции написаны на лице, потому что босс спешит успокоить:

– Выдыхай, Рада. Я не собираюсь отбирать у тебя дочь. У меня скоро свои дети родятся, – переводит взгляд на мой живот, и я на чистых инстинктах прикрываю его рукой.

 – Просто мне нужна эта бумага, чтобы быстрее оформить документы. Ведь в графе отец наверняка стоит прочерк, да?

Ошарашенно киваю. Слов подходящих пока нет. Все равно не понимаю, к чему клонит Лука.

– Я хочу признать Олю. Чтобы в дальнейшем у нее были все права, как у моей законной дочери. Никто и не думает забирать девочку у тебя, я же не монстр. И я не собираюсь рушить свою семью, Рада, и разводиться.

Его слова неприятно режут мою душу.

Конечно, я понимаю, что он не побежит в ЗАГС, чтобы признать Олю и тут же зарегистрировать брак со мной. Но его отношение к дочери, которую он даже ни разу еще не видел…Зачем тогда с ней знакомиться, если в его голосе я уже слышу такое пренебрежение?..

Я стараюсь гнать от себя весь негатив. В конце концов, я не имею права ему запретить познакомиться с Кнопкой. Тем более, когда она так нуждается в папе. Так мечтала о нем. Однажды, по глупой случайности, я уже лишила их друг друга…

– Я все понимаю.

Конечно, я понимаю, – семья – это очень важно, – начинаю я тихо, не глядя в глаза боссу. – Но также я знаю, что такое маленькие дети, как много они отнимают времени. Это сейчас у тебя будет его хватать на Олю, а потом, когда родятся двойняшки? Оля будет ждать у окна или порога, когда к ней придет папа, а он не сможет, потому что у него своя семья. И встречи будут проходить все реже и реже…

– На что ты намекаешь? – строго спрашивает Лука, и я в его голосе слышу скрытую угрозу. – Оля будет знать, что у нее есть папа.

Что он не мифический, а самый настоящий. Я буду забирать ее на праздники и выходные, иногда на каникулы, водить в торговые центры и детские комнаты. Что не так? Так полстраны живет.

Я собираюсь с духом, поднимаю голову и, глядя на сосредоточенный профиль Луки, отчетливо произношу:

– Я прошу тебя не делать ей больно. Не заставляй ее чувствовать себя ненужной.

Лука

Слова Рады вызывают во мне непонимание и раздражение. Я не могу до конца разгадать эту женщину: чего она от меня хочет.