– Наталия Павловна, добрый день. Перед отъездом я вам оставлял реквизиты клиники для перевода, хотел бы уточнить, дошёл ли платёж?

С каменным лицом выслушивает нашего главного бухгалтера и по мере её рассказа сильнее поджимает губы. К концу разговора они сжимаются в тонкую линию, а на скулах выступают желваки.

– Я вас услышал, Наталия Павловна. А сейчас послушайте меня. Вы пишете заявление по собственному и в течение тридцати минут покидаете офис компании. Почему? Потому что мне не нужны сотрудники, которые путают цифры в переводе и забывают потом выполнить свои обязанности, подставляя под удар меня, мою репутацию и жизнь человека!

Последнюю фразу Лука орёт так, что на нас оборачиваются люди, а его лицо приобретает багровый оттенок. Он швыряет телефон на стол и хватается руками за голову, сжимает пряди волос между пальцами.

– Бухгалтер накосячила, – выдает глухо, глядя в одну точку на столе. – Жёстко накосячила. Но ты не получила денег и…

– Да. Я воспользовалась предложением Алисы. Мы как-то случайно встретились и разговорились, она поделилась своими переживаниями и неожиданно предложила мне эту почетную роль. Но тогда не было острой необходимости в деньгах, я ещё не знала о болезни моей Кнопки. Я не собиралась становиться суррогатной матерью. И да, конечно же, я не знала, что она твоя жена.

– Нашей Кнопки,– машинально поправляет Лука, и его слова царапают слух. За все годы я не привыкла с кем-то делиться малышкой, и пока не знаю, как к этому относиться. – Я не отказываюсь от своих слов и желания познакомиться с дочерью.

– Я по-прежнему не против. Оля будет очень рада, она в последнее время часто меня спрашивает о папе. Ей сейчас, как никогда, нужны положительные эмоции.

– Но тест все же сделать придётся.

Его слова коробят меня, задевают какие-то струны внутри, но я тут же успокаиваю себя: Лука не обязан верить мне на слово.

– Понимаю, – вздыхаю, мну в руках салфетку, отпиваю давно остывший чай. И внезапно решаюсь на откровенность. Просто хочу, чтобы Лука знал: я пыталась как-то прояснить ситуацию. – Я звонила тебе, чтобы узнать, почему так вышло. Ты был недоступен. И только тогда, спустя три дня, я решилась на этот шаг.

– Я улетал в Финляндию на переговоры. Наши партнёры внезапно решили, что могут поменять в одностороннем порядке договор, и им за это ничего не будет. Я был на взводе, одно резкое движение, и мой телефон летит через пролёт на пол первого этажа. Разумеется, у меня не было возможности восстановить симку. Пришлось брать местную. Все, кому я был нужен, или получили мой новый номер или общались через почту. У тебя просто не было возможности сказать мне о дочери."

"Вот так. Два абсолютно не смертельных, не значимых и не связанных между собой события чуть не стоили жизни моей Кнопке.