Тем временем, плач мальчика не прекращается, он даже успел покраснеть. Осторожно, чтобы не разбудить, передаю девочку в руки врача и тянусь к мальчику.

– Дайте мне его, пожалуйста, – по щеке катится слеза, когда вижу, как малыш заходится в новом приступе плача. – Он просто тоже хочет на ручки.

Врач поджимает губы и переводит вопросительный и неодобрительный взгляд на Луку. А мне хочется прикрикнуть на нее, чтобы поторапливалась, чтобы мой мальчик не страдал.

С недовольным лицом она передает мне ребенка, и весь мир перестает для меня существовать.

– Здравствуй, крошка, – улыбаюсь притихшему на моей груди мальчику. – Ты, оказывается, тоже собственник. И не готов никого делить даже с сестрой, да?

То ли ударная доза окситоцина выделяется мне в кровь, то ли так заложено моим организмом, но я буквально чувствую, как мою грудь распирает от прибывающего молока, а на одежде выступает влажное пятно.

Малыш начинает возиться на груди, причмокивает губами и пытается отыскать грудь. От осознания того, что я никогда не смогу кормить малышей молочком, что они не получают должной материнской заботы, я хочу завыть. Становится так больно, как будто тысячи игл колючей проволоки одновременно вонзаются в мое сердце и душу. Закусываю губу, чтобы не расплакаться, и стараюсь переключиться на что-нибудь.

– Как вы их назвали? – через плечо спрашиваю у Луки, продолжая поглаживать мальчика и тихонько качать.

– Пока никак. Я еще не нашел подходящих вариантов, а Алиса предлагает Стефан и Милена. А ты бы как назвала их?

Смотрю в личико уснувшего разомлевшего мальчика на моей груди, смотрю на сопящую сестренку и, не задумываясь, выпаливаю:

– Я бы назвала их Паша и Маша.

– Красиво. И с отчеством хорошо сочетается, – задумчиво тянет Лука, а ко мне подходит врач. Это значит, что драгоценные минуты свидания истекли.

– Ему пора обратно. И он уже уснул, – шепотом обращается неонатолог, протягивая руки к малютке.

Целую его в сладко пахнущую макушку, шепчу на ушко, что всегда буду его любить, и передаю врачу.

Поднимаю голову к потолку, глубоко вдыхаю и резко поворачиваюсь к Луке.

– Извини, мне нужно вернуться в палату. Скоро обход, врач будет меня искать, – и пока он не успел что-либо спросить и остановить меня, едва ли не бегом иду на выход, не оглядываясь. Потому что мне больно от осознания того, что я держала в руках этих крошек первый и единственный раз.

К счастью, Лука меня не задерживает, потому что врач в этот момент что-то спрашивает у него, завладевая его вниманием.

Через полчаса в палату входит улыбающийся доктор, и я сразу же выпаливаю, глотая слезы:

– Пожалуйста, выпишите меня отсюда! Я тут не смогу! Не смогу слушать плач детей, не смогу знать, что они со мной на одном этаже.