Интересуясь человеческой природой, он предпочитал книги, раскрывающие особенности характера, и без конца перечитывал Пеписа[8] и босуэлловского «Джонсона»[9], «Монтеня» Флорио[10] и эссе Хэзлита[11]. Он любил старые книги о путешествиях и мог с удовольствием от корки до корки читать Хаклюта[12], рисующего страны, где сам он никогда не бывал. Дома у него было порядочное собрание книг о Китае, написанных ранними миссионерами. Доктор не искал в книгах сведений или средства развить свой ум, они служили ему лишь толчком для размышлений. С присущим ему своеобразным чувством юмора он был способен увидеть в деяниях ранних миссионеров столько забавного, что это немало удивило бы набожных авторов. Он был человек спокойный, не любил спорить, не навязывал никому своего общества и прекрасно умел наслаждаться шуткой, не испытывая никакого желания поделиться ею с другими.

Сейчас он держал в руках том путешествий аббата Хука[13], но не мог сосредоточить на нем свое внимание. Мысли его были заняты двумя незнакомцами, так неожиданно появившимися на острове. За свою долгую жизнь на Востоке доктор Сондерс узнал тысячи людей, и ему ничего не стоило определить, что представляет собой капитан Николс. Типичный негодяй. По выговору — выходец из Англии, и если он столько лет проболтался в китайских морях, вполне возможно, что на родине у него были неприятности с полицией. На нем клейма негде ставить; физиономия жульническая, продувная. Он. видно, не очень–то преуспел, если был капитаном всего–навсего грязного маленького люггера, и доктор Сондерс испустил вздох — иронический вздох, — громко раздавшийся в неподвижном воздухе, подумав, как редко труды прощелыги увенчиваются успехом. Но конечно, не исключено, что капитан Николс просто предпочитает грязную работу чистой. Он явно из тех людей, которые ничем не гнушаются. Только зазевайся, тут же облапошит. Одно можно было сказать наверняка: дай ему случай, и он непременно подложит тебе свинью. Он сказал, будто знает Цзинь Цина. Вероятно, он частенько сидит без работы и рад служить хотя бы у китайца. К услугам таких людей и обращаются со всякими темными делишками; вполне возможно, что он был когда–то капитаном одной из шхун Цзинь Цина. Доктор Сондерс пришел к заключению, что в общем–то капитан Николс нравится ему. Доктора подкупило его искреннее дружелюбие. Это придавало пикантный привкус его жуликоватости, а диспепсия, от которой тот так страдал, вносила комическую нотку, всегда привлекавшую доктора. Он был рад, что вечером снова увидит капитана.

Доктор Сондерс проявлял к своим ближним не только научный интерес. Он искал в них развлечения.