Все четверо встали, и датчанин сказал Ван–Рику, что доктор Сондерс вернется через некоторое время со своим боем и с багажом."

"— Вам стоит здесь пообедать. У них сегодня дежурное блюдо — «Reistafel»[26]. Они очень прилично его готовят. Я тоже здесь буду.

— Прошу вас быть сегодня моими гостями, — сказал доктор, обращаясь к шкиперу и Фреду.

— «Reistafel» для меня яд, — отозвался капитан Николс. — Но я охотно посижу за компанию, посмотрю, как вы едите его.

Эрик Кристессен торжественно пожал всем руки.

— Очень рад был встретиться с вами. У нас тут, на острове, не так часто появляются свежие люди. И для меня всегда большое удовольствие познакомиться с английскими джентльменами.

Он поклонился им, и они расстались внизу.

— Неглупый парень, — заметил капитал Николс немного погодя. — Сразу увидел, что мы — джентльмены.

Доктор Сондерс взглянул на него. Лицо шкипера было абсолютно серьезно.

Глава шестнадцатая

Часа два спустя, после того как доктор устроился у себя в номере, он и его гости с «Фентона» сидели на веранде гостиницы и пили перед обедом шнапс.

— Да, Восток теперь не тот, — сказал шкипер, покачивая головой. — Что тут говорить! Когда я был молод, в каждой голландской гостинице на столах стояли во время обеда и ужина бутылки со шнапсом — наливай сколько хочешь и пей. Даром. Кончишь одну бутылку — велишь бою принести другую.

— Верно, в хорошую копеечку это им влетало.

— Самое смешное, что нет. Редко кто этим злоупотреблял. Такова человеческая природа. Обращайтесь с человеком прилично, он вам злом за добро не воздаст. Я верю в человеческую природу. Всегда верил.

Эрик Кристессен поднялся по ступеням, приподнял шляпу и направился в холл.

— Идите выпейте с нами, — позвал его Фред.

— С удовольствием. Только сперва вымою руки.

Он скрылся за дверью.

— Вот это новости! — воскликнул капитан, уставившись на Фреда хитрыми глазками. — Я думал, ты не любишь незнакомых.

— Смотря каких. На мой взгляд, очень хороший парень. Не спросил, ни как нас зовут, ни что мы тут делаем. Люди обычно так любят совать нос в чужие дела!

— Воспитанный человек, — сказал доктор.

— Что будете пить? — спросил Фред, когда датчанин к ним присоединился.

— То же, что вы.

Он неуклюже опустился в кресло. Они принялись болтать. Датчанин не говорил ничего особенно умного или забавного, но в его словах звучала такая бесхитростность, что беседовать с ним было очень приятно. Он внушал доверие, он излучал душевное здоровье. Доктор Сондерс не привык поспешно судить о людях и опасался необъяснимых импульсов; поразмыслив, он решил, что единственное объяснение кроется в поразительной искренности Кристессена. Нельзя было не заметить, что огромный датчанин совершенно завладел сердцем Фреда Блейка.