— Пришла токсикологическая экспертиза, — сообщил Буэндиа. — В вине нашли следы барбитуратов.

Значит, Ческу усыпили. Элена повернулась к хакерше:

— Марьяхо, ты раскопала еще что-нибудь про фальшивое удостоверение личности?"

"— Да, в середине сентября прошлого года его использовали для регистрации на животноводческой ярмарке в Сафре.

— В Сафре? — удивился Ордуньо. — Как Ческу занесло на животноводческую ярмарку? Она же сбежала из родной деревни, своего сельского происхождения стеснялась…

— Я покопаюсь еще. Понимаю, что пока не особо облегчаю вам задачу, но уж как вышло… Еще я выяснила все, что смогла, про карточку Иоланды Самбрано, эквадорки, которая платила за квартиру на Аманиэль, хотя убедить банки сотрудничать было очень непросто.

Ситуация странная: операций по карте было довольно много, все по мелочи, но несколько недель назад транзакции прекратились. А потом вот эта оплата квартиры. Единственное, что приходит в голову: ее ограбили.

— А где тогда она сама, почему карту не аннулировала?

— Без понятия.

— У нас есть ордер на обыск ее дома? — спросил Сарате.

Ордуньо взглядом переадресовал вопрос Буэндиа, который обещал этим заняться.

— Пока нет. Нам достался судья Орсина, самый консервативный. Говорит, у нас недостаточно оснований для проникновения в дом.

— Женщина исчезла, и, как выясняется, она снимала квартиру, откуда похитили Ческу. Это что, не основание? Что еще ему надо?! — сорвалась Элена.

— Я приложу к запросу токсикологический анализ вина из бокала. Может, это его убедит.

— Так и сделай. И сегодня же, Буэндиа.

Элена встала и жестом подозвала Сарате. Они ушли в кабинет, где инспектор работала, пока не уволилась из отдела.

— У меня телефон Чески, его удалось разблокировать. Я просмотрела только сообщения в день, когда она пропала.

Сарате серьезно кивнул.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет. Но похоже, ты хочешь спросить. Давай, выкладывай, что ты раскопала.

— Послушай, Сарате, у меня хватило такта не затрагивать эту тему при всех на совещании. Но сейчас я хочу узнать, что между вами происходило.

— Это личное, сама знаешь.

— Личным оно было, пока не выяснилось, что последнее сообщение Ческа написала тебе. — Элена, глядя в телефон, процитировала: — Девять сорок три: «Не придешь? Мудила».

Ты ее бросил, Сарате?

— Не бросал я ее.

Элена уткнулась в телефон, ища другие сообщения.

— Девять ноль две: «Приходи домой, выпьем за начало нашей новой совместной жизни». Девять восемнадцать: «Что молчишь?» Девять тридцать одна: «Ты где?»

— Я был с друзьями, а она настаивала, чтобы я отменил свои планы и провел вечер с ней, — раздраженно ответил Сарате. — Не знаю, почему я вообще об этом говорю. Это личное, Элена, к расследованию не относится.