Они прошли по участку, местами похожему на свалку. Взгляд Рейес, точно фотокамера, фиксировал кадры: сломанный умывальник, корыто, садовая тачка без одного колеса, сдувшийся футбольный мяч. Ностальгическая картина распада — по крайней мере, Рейес казалось, что участок окутан романтическим флером. Вдруг перед ними возникли три тощих, блохастых уличных пса.

— Осторожно, — предупредил Ордуньо.

— Только не говори, что ты их боишься, — рассмеялась она.

Но все-таки приближаться не стала: собаки на глазах становились все злее. В окне соседнего дома показалось лицо.

— Вот возьму ружье и всажу по пуле этим чертовым шавкам. Каждый день задалбывают своим лаем. Это все Иола виновата, она их привадила.

Несколько минут спустя Ордуньо и Рейес уже беседовали с соседом и его женой, сидя у них в гостиной — скромной, со стареньким, еще ламповым, телевизором, включенным без звука. Обоим было за пятьдесят, жена для своих лет выглядела неплохо, а вот муж явно был наркоманом, успевшим завязать незадолго до трагического финала.

— Полиция? Ну меня вам за яйца не взять, я чист. Как вышел из тюрьмы, так ни во что больше не вляпывался. Скажи, Каро?

Каролина, его супруга, кивнула, но без энтузиазма, как будто не была уверена, что муж ничего не скрывает.

— Не волнуйтесь, ваши дела нас не интересуют, — успокоил их Ордуньо. — Мы только хотим кое-что узнать о вашей соседке Иоланде Самбрано.

— Она с ней дружит, я нет.

Потеряв всякий интерес к разговору, мужчина встал, намереваясь оставить сотрудников ОКА наедине с женой, но в последний момент решил проявить гостеприимство:

— Хотите выпить?

— Нет, спасибо. Мы при исполнении, — ответила Рейес, не замечая улыбки Ордуньо.

— Вы новенькая, да? Я только в кино такую фразу слышал. Зато видел полицейских, которые на ногах не держались «при исполнении».

Каролина не имела такого богатого опыта общения с полицией и сидела как на иголках.

— Я про Иоланду мало что знаю, мы общались просто по-соседски: здоровались, одалживали друг у друга всякие мелочи. Она что-то натворила?

— Нет, мы надеемся, что нет, но нам нужно с ней поговорить.

— Ее уже месяц нет дома.

— Она вам не говорила, что собирается в путешествие?

— Не говорила. Но вполне могла уехать к себе на родину, она много лет живет в Испании, но сама из Эквадора.

— У нее есть родные, не знаете?

— В Испании — нет, по крайней мере, ее никто не навещал. В Эквадоре наверняка кто-то остался. Мать, правда, умерла. Иоланда ввязалась в какие-то нехорошие дела? Я спрашиваю потому, что у нее несколько месяцев не было работы, с тех пор как закрылась мебельная фабрика в Паломере. Сейчас же все в Китае делается…"

"— У нее были проблемы с деньгами?

— Мы это никогда не обсуждали, но, по-моему, она получала пособие по безработице.