Впрочем, в ее словах не было осуждения. Хоть Ческа и стала убийцей, она была их товарищем. К тому же никто не заслуживал такого страшного конца.

— Думаешь, Малютка говорит правду?

— У нее нет причин врать. По крайней мере, об этом.

Никто так до сих пор и не решился произнести слово «каннибализм».

— На данный момент у нас есть шесть имен: Чески, Иоланды Самбрано и еще четырех женщин. Я отправила их вам на почту вместе с заявлениями об исчезновении."

"Марьяхо объяснила, что всех жертв объединяло, во-первых, то, что они были привлекательными женщинами — хоть и не красавицами — в возрасте от тридцати до сорока лет.

— Во-вторых, если не брать случай Чески, все эти женщины были одинокими, их исчезновения долго никто не замечал, они нигде не работали — или, во всяком случае, не выходили на работу каждый день. Иногда это были иностранки, находившиеся в Испании проездом, — например, мексиканская туристка в Мадриде. Трое безработных (две из Валенсии, третья, Иоланда, из Куэнки), только что вышедшая из тюрьмы заключенная, которая оставила сумку со своими немногочисленными вещами в кастельонском пансионе…

На карте легко очерчивалась территория, откуда похищали женщин, — между Мадридом, Куэнкой и сельскими районами к северу от Валенсии.

Надо будет перепроверить все заявления об исчезновении людей, которые подавали здесь за последние десятилетия. Но это потом.

— Об Антоне никаких известий? — без особой надежды спросила Элена.

— Дороги перекрыты, с воздуха тоже ищут, вертолет вылетел. Нам нужен красный фургон, «рено кангу». Транспортники сообщили нам номер.

Ферму заливал мутный утренний свет. Буэндиа все еще собирал улики в доме — на это, скорее всего, уйдет не один день.

Сотрудники полиции и жандармерии ходили, глядя под ноги и стараясь не думать об увиденном, не позволять воображению разыграться. Каждый сосредоточился на методичном выполнении порученного ему задания. Надо цепляться за насущные дела, чтобы тобой не завладели призраки.

Людоеды. Двадцать три жертвы. Ферма, больше напоминавшая портал в ад.

Бочка с фаршем.

Ческа.

— Может, тебе стоит вернуться в Мадрид?

Сарате сидел на одном из валунов, расставленных по границе двора; его взгляд блуждал по бесконечным полям, уходившим за горизонт.

На вопрос Элены он даже не обернулся.

— Прости, что я так отреагировал. — Ему было стыдно за свою истерику.

— Не за что извиняться.

— Сколько можно это выносить, Элена? — Он поднял голову, в глазах стояли слезы. — Каждое такое дело… у нас как будто по куску души вырывает. Придет день, когда ее совсем не останется.

Элене хотелось бы найти слова, чтобы утешить Сарате. Но она была с ним согласна. День за днем они погружались все глубже. Может, теперь уже достигли дна. Может, Сарате прав и у них уже не осталось души.