Ей обязательно нужно было, чтобы достали… именно мы.

— Вам чай с сахаром?

— Да, спасибо.

— А мой муж? — помолчав, спросила Таня. — Буйствовал?

— Не особенно. Все о'кей. Мальчик переживал, но быстро успокоился.

— Он привык.

— Он сказал, что раньше было хуже. Раньше было хуже, и теперь стало хорошо.

— Ну и что?! — обозлилась Таня. — Вам-то что?! Вы женаты?!

— Нет, — признался Димка.

Он знал совершенно точно — как будто ему предсказала розовая прорицательница-обезьяна, — что у него будет стабильный, крепкий, счастливый брак.

Возможно, он не станет кидать к ее ногам все богатства мира.

Возможно, он не станет по ночам целовать ее след на садовом крылечке. Возможно, он не станет писать стихов и серенад и — кто знает? — может быть, даже не назовет в ее честь ни одну открытую им звезду.

Зато он будет сильно, верно и спокойно любить ее и никогда не станет сомневаться в ней, и она не станет сомневаться в нем, и в правильности принятого решения, и у них будет то, что так нужно им обоим — и каждому нормальному человеку. Семья.

— …а раз не женаты, то и нечего меня осуждать! Попробуйте пожить с таким человеком, как мой бывший муж!.

.

— Он… плохой человек? — перебил ее Димка. Таня остановилась и даже несколько раз вздохнула от неожиданности.

— Да, в общем, нет. Не плохой. Нервный очень, но это от того, что у него с работой беда. Инженер, окончил хороший институт, а теперь вот никому не нужен. Неприспособленный, понимаете? Делать ничего не умеет и учиться не хочет. На другую работу не берут, и он не особенно старается устроиться. Отец ему машину отдал, так он ни разу за все время тормоза не прокачал, отец сам все делал и делает. Ну, не пьет.

— Это большое счастье, — отчетливо выговорил Димка.

— Что? — не поняла Таня.

— Не пьет. Счастье.

— Представьте себе, — заявила с вызовом Таня, — большое. Вещи не пропивает, не дерется, по вечерам дома. Это по нынешним временам…

— По всем временам, — ровно ответил Димка, — одинаково. Вася боится своего отца. Плачет. Я видел сам. Ваш муж бросил на асфальт его обезьяну. И вы смеете говорить — неприспособленный! — Это слово он выговорил почти по слогам. — Вы врач. Вы взрослая, умная, решительная, вы похожи на мою мать, и вы говорите — неприспособленный!

Он как будто упрекал ее, как будто она его в чем-то разочаровала, и Таня смотрела на него во все глаза.

От гнева у него даже загорелись уши, и маленькие слоновьи глазки утратили все добродушие.

— Я сегодня был с ним очень… вежлив и мягкий, — сказал он, и ноздри у него раздулись, — я старался… keep the control… следить за собой. Next time я не стану таким вежливым. Сегодня со мной был Вася, и я не хотел, чтобы он пугался еще!

Таня молчала.

Никто, кроме нее, никогда не пытался защитить ее ребенка. Тем более от папаши.