Он даже приблизительно не знал, как с ними следует обращаться. Этот — с худой шеей и бодрым голосом — был чужой ребенок. Сын задиристой докторицы, которая называла его то скотоводом, то ковбоем и дотрагивалась до его головы неласковыми холодными руками. Но с той секунды, когда мальчишка сказал «пошли» и потянул его за рукав, стараясь не смотреть на розовую обезьяну в стеклянном ящике, профессор Волков почему-то решил, что он его ребенок."

"Это невозможно было объяснить, это не поддавалось никаким разумным оценкам, это никак не было связано с головой — холодными, трезвыми, логическими мыслями.

Профессор Волков даже не знал, хороший это ребенок или плохой, понятия не имел о том, какой у него, к примеру, характер или что он любит, а чего не любит. Профессор никогда особенно не мечтал о детях и не чувствовал в себе непреодолимого желания стать отцом, но в эту секунду какого-то дьявольского прозрения он увидел совершенно ясно, как будто мелькали картинки в волшебном фонаре, — вот мальчишка учится кататься на лыжах и ломает ногу, на чьем-то дне рождения валится в бассейн, и профессор выговаривает ему за это, потом он сдает на права и в первый раз везет родителей кататься по городу, потом они спорят, Йелль или Гарвард, и он говорит сердито: «Папа, ты всегда считаешь, что ты один прав!», потом фотография — они вдвоем, обнявшись, под какой-то секвойей.

Димка взялся за лоб.

Картинки исчезли, но знание осталось.

…И что теперь делать?..

— Попробуй еще, — предложил он, — может, будет лучше.

— Жалко пятерку, — пробормотал Вася, но монетку взял. Ему очень хотелось вытащить эту обезьяну, он давно ее приметил.

Не повезло и на этот раз.

Димке хватило ума не говорить ему — пошли, я куплю тебе в ларьке пять таких обезьян.

Разве дело в том, что их можно купить в ларьке?! Дело именно в том, что эту обезьяну нужно вытащить из стеклянного ящика.

Профессор Волков был уверен, что это необыкновенная обезьяна.

Обезьяна-оракул, черт побери все на свете!..

— Давай еще!

— Ты только маме не говори…

Димка отмахнулся — мама была совсем ни при чем. Следующая попытка была его, и он тоже уронил обезьяну, почти принес, но все-таки уронил, зато профессорская голова моментально сообразила, как именно следует действовать, чтобы обезьяна не выпадала из предательских щупальцев.

Следующие несколько попыток ушли на воплощение плана в жизнь, а потом они достали обезьяну, и сбросили ее в лоток, и она выпала из него, совершенно новая, чистая, ядовито-розовая, с идиотской ухмыляющейся мордой, похожей на заячью!

— Класс! — восхищенно выдохнул Вася, близко и любовно рассматривая обезьяну. — Все-таки я тебя достал!

Потом они вытащили белую лошадь, малинового хомяка, а венцом коллекции стал трудноопределимый зверь изумрудного цвета.