— А… во сколько вы начинаете работать? — спросила Варвара, понимая, что горничной подозрительны все ее расспросы. — Рабочий день? Во сколько?

— Шесть утра, так, — сказала горничная неприязненно. — Сначала коридор. Потом номер.

До полвосьмого Варвара была в номере. Горничная к этому времени уже была в коридоре.

— В номер двести два никто не заходил?

Она не поняла или сделала вид, что не поняла.

— Пани, — ответила горничная, — пани ушла.

— А после меня никто не заходил? — Варвара даже руки на груди сложила умоляюще, чтобы горничная вспомнила.

— Я не видала.

— Точно?

Горничная нетерпеливо вздохнула.

Наверное, придется дать ей какую-нибудь монетку, так всегда делают в кино. У Варвары не было с собой никаких монеток.

— Телефон, — неожиданно сказала горничная и потыкала пальцем в открытую дверь у себя за спиной с надписью «Только для персонала», — я слышу и иду и говорю. В коридор не смотрю.

Звонил телефон, поняла Варвара. Она отошла к телефону и не знает, что в это время происходило в коридоре.

— У пани проблема?

Еще какая, подумала Варвара, еще какая проблема!

— Спасибо, все хорошо. Извините меня.

Горничная проводила ее разочарованным взглядом — видно, надеялась на монетку.

Кое-как, раздирая щеткой, Варвара высушила мокрые волосы."

"Если у нее в номере что-то искали, почему не потрудились оставить все в том же самом виде? Или ее внешность обманчиво свидетельствует о ее непробиваемой тупости? Если так, то она могла бы голову дать на отсечение, что где-то поблизости ее любимый шеф. Шеф, как никто другой, был уверен в том, что она на редкость тупа.

При чем тут шеф? Шеф остался в Москве. Да и что у нее могли искать, когда с собой она взяла один потрепанный рюкзачок, а в рюкзачке две блузки, чистый лифчик, купальник, оксолиновая мазь и пижама с полинявшей розой на груди!

Варвара напялила водолазку, схватила рюкзак и вытряхнула из него все барахлишко.

Перевернула, потрясла и тщательно ощупала подкладку. За подкладкой ничего не было. Вывалился только мятый фантик от давно съеденной конфеты.

Как и следовало ожидать. Ничего.

Но кто-то заходил в ее номер и рылся в нем! Кто-то переложил рюкзак другим боком, кто-то брал в руки ее «поручение» и передвинул его.

Кто?! Зачем?!

В сумке тоже все было цело, включая заветный конвертик со стодолларовыми купюрами.

Варвара конвертик открыла, пересчитала купюры — три штуки, все правильно.

Ей нужно подумать, а думать как раз было некогда. Завтрак подходил к концу, а она ни за что на свете не согласилась бы пропустить завтрак — еще бы!

Она была уже у самой двери, когда зазвонил телефон на столике у кровати. Варвара, замерев как суслик, посмотрела на него.

Ей никто не мог позвонить в отель в Карловых Варах. Ни один человек на свете.

— Да. Слушаю, говорите.