— Да не вертись ты!

— Тань, ты поаккуратней, смотри лишнего не отрежь.

— Язык тебе отрежу.

— Господи, какая куртка!.. Сказка, а не куртка! А, Тань?

— Куртка как куртка. И пошли, пошли, я спать хочу, а мне еще ковбоя на ночь устраивать.

— Я не ковбой, а физик, — пробормотал Димка упрямо.

Когда они вывалились на темную улицу, к Таниным «Жигулям» первой модели, пошел снег. Он был мартовский, мелкий, жесткий, как будто сморщенный от старости и такой же старчески колючий.

— Осторожно голову!.. — предупредила Таня, когда Димка, кряхтя, полез в салон. — Там антифриз на полу, вы его отодвиньте за другое сиденье. Варвара, возьми тряпку и протри фары. Мы еще будем греться.

* * *Человек, который, распластавшись, лежал на сиденье своей машины, слышал ее громкий, решительный, «докторский» голос. Ее спутников он не видел, но этого и не требовалось, он слышал их голоса. Самое главное узнать, куда они теперь поедут.

Он узнает и накажет эту бешеную суку за все — за самодовольство, наглость, за все несчастья и беды!.. Она заслужила наказание! Она ведет себя как проститутка, шлюха! Он накажет не только ее. Он накажет и мужчину тоже — слизняка, подонка! — и все наконец-то поймут, чего он стоит!

На другом конце города другой человек оторвался от монитора, крепко, всем телом потянулся и потер шею. Он не любил подолгу сидеть за компьютером, хотя и приходилось. В одной только майке было холодно, и он, поняв, что сильно замерз, накинул на необъятные плечи теплую фланелевую рубаху.

Надо сварить кофе. От коньяка он немедленно уснет, а спать было никак нельзя.

Итак, завтра, рейс в девять двадцать, «Чешские авиалинии».

Что это? Совпадение? Или все было задумано заранее?

Если заранее, значит — бегство?

* * *В самолете неожиданно выяснилось, что Варварин билет — первого класса.

Она долго не могла понять, чего от нее хочет веселенькая проводница в красном и бежевом, непривычном для русского глаза, костюме, и упиралась, и не шла, и боялась, что произошла какая-то путаница с местами и сейчас ее высадят, проводница все повторяла «прошу, пани» и манила Варвару за собой, а она все не решалась и перегораживала проход, и пассажиры толпились за ней и нетерпеливо выглядывали, а потом оказалось, что место у нее — в первом классе.

Уф, как неудобно.

Как была, в сногсшибательной Димкиной куртке, она плюхнулась в широкое кресло, прижимая к груди худую сумку, где были документы и триста долларов, выданные Семен Прокопьичем стодолларовыми купюрами, и еще роман под названием «Знак беды», позаимствованный у Тани. Рюкзачок с вещами красно-бежевая стюардесса затолкала под сиденье. Варвара пошерудила ногой — вещи были на месте.

Варварин сосед, со всех сторон окруженный газетой, вздрогнул и громко чихнул.

— Будьте здоровы, — пробормотала Варвара.