Рука не вытаскивалась, он навалился на нее всей тушей, как медведь.

Никогда в жизни — ни одного раза! — Варвара Лаптева не просыпалась в одной постели с мужчиной. Она понятия не имела, как это нужно делать, ведь наверняка существуют какие-то правила и ритуалы, и Вика Горина, например, знает об этих правилах и ритуалах все.

…О чем она думает?! Бог мой!

Нет, вчерашнее чрезвычайное происшествие лишило ее остатков разума!

Сейчас он откроет глаза и увидит ее прямо перед собой — с заплывшим глазом, опухшей зеленой щекой, с нечищенными зубами, нечесаную, неумытую!.. Фу, какой ужас…

— Подвинься, пожалуйста, — тихонько попросила Варвара и опять потянула свою руку.

— Угу.

Она полежала еще немного, потому что он даже не пошевелился, и снова потянула.

— Подвинься, — прошептала она, глядя ему в лицо, — чуть-чуть.

— Угу."

"Вылезшая за ночь щетина странным образом молодила его, и она подумала, что ему, пожалуй, лет тридцать семь, а может, и меньше. Он казался старше из-за железобетонной уверенности в себе, которая придавала ему значительности. Он спал, и значительность тоже спала, и оказалось, что у него молодое лицо, густые короткие волосы, здоровенные ручищи, тяжелое — широкое, а не толстое — тело, придавившее Варварину руку. Рука чувствовала теплый и твердый живот, а что там ниже, под одеялом, которым они были накрыты вдвоем, Варвара посмотреть не решилась — все из-за той же стыдливой юной леди!..

— Отпусти меня! — попросила она настойчивей и снова потянула руку. — Пожалуйста.

— Да, — вдруг сказал он сонно, и Варвара замерла, — да, встаю. Сейчас.

После этого он открыл глаза. Совершенно ясные серые глаза, казавшиеся черными из-за густых темных ресниц.

— Доброе утро, — храбро поздоровалась Варвара, — можно, я вытащу руку?

Некоторое время он лежал неподвижно, словно не мог сообразить, о чем она говорит, и только рассматривал ее, близко-близко.

Варвара струсила.

— Пусти, — сказала она, дергая руку, — мне нужно умыться. Сколько сейчас времени? Мне же на работу! И почему ты… — Господи, как теперь к нему обращаться?! Вечером было одно, теперь стало другое! — Почему вы… ты здесь, ты же говорил, что твоя комната…

Он слушал-слушал, а потом вдруг схватил ее за спину, подтянул к себе и прижал очень тесно. Полы халата сбились и разошлись, и оказалось, что он совсем рядом, большой, незнакомый, чужой — свой — мужчина. Всем телом она как будто «услышала» его — как он дышит, двигается, как пахнет его кожа, какие длинные и гладкие мышцы у него на спине, у самого позвоночника, как бьется его сердце, разгоняя и разгоняя кровь. Варваре показалось, что это ее кровь разгоняет его сердце. Твердой, как доска, ногой он придавил Варварины ноги и погладил ее щеку, а потом грудь в развале толстой ткани махрового халата.