"

"— Я решила худеть, — объявила Варвара за чаем с ломтем «тортика». Некстати пришедшую на ум Вику Горину она прогнала.

— По Монтиньяку хорошо, — подсказала Таня. — У нас в бухгалтерии одна девица на пятнадцать килограмм похудела. Только картошку нельзя и белый хлеб, а все остальное можно, даже шоколад.

— Свежо предание, — вздохнула Варвара и водрузила на свою тарелку еще один ломоть торта, — по-моему, на пятнадцать килограмм можно похудеть, только если кардинально изменить образ жизни.

— Как?

— Так. К примеру, страшно разбогатеть и перейти на устрицы и креветки. И есть их до конца жизни. В теннис начать играть. Знаешь, как это шикарно — сегодня с утра у меня теннис и сауна, позвони мне после обеда, когда я уже буду пить свой чай из трав и заедать его булочкой из неочищенных злаков…

— У меня каждый день с утра теннис, сауна и неочищенные злаки, — буркнула Таня. — Сначала сауна с Васькой, а потом теннис с родителями. Иногда наоборот бывает. В смысле сначала теннис, а потом сауна. Слушай, Лаптева, давай лучше еще выпьем. За нас, умниц и красавиц. Мы же с тобой умницы и красавицы. А, Лаптева?

— Только почему-то никто этого не замечает, — пробормотала Варвара, — хоть топись. Шеф три месяца назад обещал повысить, в помощники перевести, а вместо этого…

— Что?

— Труп, — внезапно выпалила Варвара, вспомнив, что так и не рассказала подруге самую важную новость. — Слушай, Танька, у нас сегодня в офисе одного мужика прикончили!

— Как… прикончили? — спросила Танька и взялась пухлой ручкой за собственный рельефный бюст — с той стороны, где положено быть сердцу. Глаза у нее засверкали. — Как в фильме «Улицы разбитых фонарей», да? Ты сидишь за столом, и тут врываются четверо в масках, и кидают всех на пол, и убивают твоего шефа, а ты вызываешь милицию и становишься врагом мафии…

— А потом на тебе женится милицейский майор, — закончила за подругу Варвара, — и не мечтай даже. Никто не врывался и на пол не кидал. Прости.

— Да ну тебя.

— Правда, Тань. Конечно, все было так, как будто он сам по себе умер, а я думаю, что его убили.

Таня отняла руку от груди, подперла подбородок и посмотрела на нее с настороженным интересом. Мелко завитые кудри на голове вздрогнули и тоже вроде как нацелились на Варвару.

Лет восемь назад во время какого-то семейного праздника из плоской хрустальной вазы, водруженной в центр низкого серванта, пропали бриллиантовые серьги Таниной свекрови. Серьги были старинные, единственные уцелевшие от некогда громадного наследства, которое оставила своим детям свекровина то ли пра-, то ли прапрабабка. Свекровь убивалась и рыдала. Свекор бегал со склянкой в руке, и от него на весь дом несло валокордином.