Жалко только мать Дашку с соседскими девчонками за ягодой в лес каждый день отправляет, тут уж деться некуда, осенние заготовки никто не отменял. Конечно, там не одни девчонки, для присмотра с ними и мужики обязательно ходят. А что поделаешь, оказывается, через наши места каторжан гонят, а они потом с этой каторги назад бегут. Хорошо если кандальники попадутся из нормальных людей, бывает такое, а то ведь основная масса из всякого разбойного люда с рваными ноздрями, те рассуждать не любят.

Михей оказался парнем работящим, в четыре руки работа спорилась, так что в два дня управились, за работой я и узнал все о кузнеце.

Оказывается, Асата, а именно так звали мужичка, бездетный вдовец, а в слободе прижился у своего брата, соответственно Михей приходится ему племянником. На вопрос, почему дядька так к нему относится, парень усмехнулся и поведал, как однажды он неудачно махнул крылом, раздувая угли, и один уголек попал Асате в штаны. Но кузнец этого не заметил и обеспокоился только тогда, когда нижнюю часть тела стало нещадно припекать. Что было потом понятно — ожог на одном неприятном месте, большая дыра и мокрые штаны, потому как во время метаний по кузнице Асата опрокинул бадью с водой, и ему пришлось выдавать рекорды скорости, несясь с дымным следом до ближайшей лужи. С этого дня кузнец терпеть не мог своего племяша, но по негласному договору с братом учить Михея был обязан.

Успел — снаружи льет приличный дождь, а у нас в землянке «великая сушь», работы еще много, надо торец землянки бревнами закрыть, навесить прочные двери, крышу дополнительно дерном укрыть поверх коры, но уже сейчас видно, что тесно не будет. Особенно много пространства видится, пока нет печки, кстати, вон фундамент из камней уже выложен, но даже когда сумею поставить русскую печь, места останется еще более чем достаточно.

Сегодня ленюсь, пора устроить себе выходной, за почти месяц каторжного труда мои руки превратились в сплошную мозоль, и спина чего-то стала побаливать, явно перетрудился. Вчера приходил Асата, все ахал, рассматривая мое творение:

— Дык зачем хоромы такие сладил, это ж куда столько места? — При этом теребил свою бороду так, будто стремился ее оторвать. — Ну, Васька, ну совсем без ума.

— Ага, — усмехнулся я, — ума, то у меня с рождения не было.

— Это ты брось, твоего ума на десятерых хватит.

Ничего, когда с соседями разговоры вести будет, они ему поведают, кто такой Васька и с чем его едят. Потом обсуждали с Асатой, каким образом оконца делать, чтобы света побольше было:

— Я там у кожевников пузырей подранных набрал, — пояснял я ему, — сошью их жилкой, и в два слоя между косыми штапиками полученное из пузырей полотно проложу. И красиво будет и оконце большое.

— Так в морозы шугой зарастет, — возражал Асата.