Пока ты не нанесёшь вреда Спарте и её жителям, я не стану вредить тебе.

Мужчина кивает, неспешно прикрывая веки.

— Я — военный. Диверсант. Убийца. Подрывник, — говорит он, глядя мимо меня. — Не спрашивай, где служил. Ты таких мест всё равно не знаешь, а я говорить не имею права. Знаю, ты скажешь, что старые присяги тут ничего не стоят, но я уж так привык.

— И за что тут убивать? — удивляюсь я.

— Боятся, наверное, — пожимает он плечами, — меня всю жизнь боятся, начиная с детдома. Сам видишь, что я далеко не «душа компании». Гражданские считают монстром и «бесчувственным ублюдком». Да, я кроме армейки другой жизни и не знаю. Но и не нужна она мне была, эта «гражданка», если так рассуждать, но сам видишь, как обернулось.

— А с эмоциями что? — спрашиваю. — Это из-за службы?

— Нет, с детства, — отвечает Третий, — Мои родители в дипмиссии работали где-то на «чёрном континенте», когда там переворот случился. Когда наш спецназ потом посольство штурмом взяли, только меня живым и нашли. В вентиляцию забился. Мелкий был, щуплый. Может, и из-за этого, просто я не помню толком ничего.

Детский дом, я так понимаю, у парня тоже «профильный» был. И мотивации достаточно, чтобы потом служить пойти.

И всё же прав он. Не каждый день имеешь удовольствие встретиться лицом к лицу с полноценным социопатом, которому вообще непонятны такие понятия, как сострадание, жалость и сочувствие.

Так будто мало этого — Третий ещё и профессиональный убийца-подрывник, которого, возможно, с детского дома натаскивали на подобную судьбу.

Такое чувство, что возле тебя не худой и незаметный парень, а смертельно ядовитая змея или граната без чеки. Первая мысль, уничтожить или избавиться, как можно скорее. Пока он не уничтожит тебя. Просто потому, что само существование Третьего не укладывается в привычную картину мира.

Мои мысли нарушает вопрос мужчины.

— Так что, убьёшь?

— А должен? — во второй раз повторяю свой вопрос.

— Без понятия. Ты — мой нынешний командир, — говорит он, — Могу даже исполнить задачу и сам себя исполню. Приказ есть приказ.

Чем-то он напоминает мне сейчас самурая. Принёс присягу и следует ей. И теперь его командиром стал я. И до сих пор он меня ни разу не подвёл, а, наоборот, явно или нет, но оказывает поддержку по мере своих сил.

Нет цели — есть только путь. Приказ господина — священен. Нет ничего почётней службы господину.

И этим «господином» для него стал я. От таких подарков судьбы не отказываются.

— Третий, скажи честно. Ты нанесёшь вред Спарте и людям, что вокруг тебя?

— А ты дашь такой приказ?

— Ни за что.

— Тогда и делать я ничего не стану, — кивает Третий, — Дашь отмашку — и я здесь всё сожгу и уничтожу. Прикажешь защищать — жизнь положу. Только отдай приказ.