Лантене, Амбрелот… У него вдруг появилась уверенность, что их ожидает путь, усеянный ловушками, где каждую секунду они рискуют нарваться на мину.

* * *"

"Все собрались в одном из залов Центрального полицейского управления. Дожидались двадцати часов, перекидываясь короткими фразами и замечаниями. Когда на экране появился Елисейский дворец, все затихли. Самый молодой президент Пятой республики[34] объяснил, что необходимо закрыть границы страны на ближайшие недели. А также закрыть бары, рестораны, парикмахерские, библиотеки, театры, кинозалы и все мелкие лавочки «вне категории первой необходимости».

Телевизор выключили. Воцарилось молчание. Потом раздался комментарий:

– Вообще-то нам работать как-то надо, – резюмировал кто-то.

20

Наступила ночь. Дом Сержа Лемаршана отбрасывал на улицу длинную зловещую тень. Дом был выше и массивнее соседних зданий, словно полицейский хотел показать, кто альфа-самец в этом секторе.

Остановившись у бордюра метрах в двадцати, они внимательно оглядели дом. На первом этаже, сложенном из песчаника, были только слуховые окна, забранные толстыми решетками, и дверь в гараж под выцветшей краской.

На второй этаж и ко входу в дом вела бетонная лестница, пересекающая первый этаж по диагонали. Сервас определил, что дом был построен приблизительно в пятидесятых-шестидесятых годах прошлого века.

Сидя в машине, они вглядывались в освещенные окна. Фургон полицейского стоял перед зарешеченным порталом. Скорее всего, он был дома. За двумя окнами кухни в юго-восточном углу дома не раз прошел чей-то силуэт.

– Идем? – сказал Кац.

Сервас спросил себя, как отреагирует Лемаршан на их визит. Характер у капрала был жесткий и неуступчивый.

Явиться к нему в дом, чтобы задать несколько вопросов, сильно смахивало на объявление войны. У Серваса не было ни малейшего желания проявлять дипломатию. Наоборот, ему хотелось заставить полицейского реагировать, прочитать в его глазах гнев, негодование или, наоборот, страх. Он почувствовал, как по жилам побежал адреналин, как всякий раз, когда он готовился к действию.

– Пошли, – сказал он, открывая дверцу.

Сидевший на заднем сиденье Рафаэль Кац уловил напряжение шефа. Они перешли через маленькую отлогую улочку.

Однако, как только они шагнули на противоположный тротуар, как на них вылетела немецкая овчарка и, встав на задние лапы и сотрясая решетку, залилась оглушительным лаем.

Дверь наверху лестницы открылась, и в проеме возник массивный силуэт Лемаршана.

– Вы кто такие? Из какого департамента?

Он уже понял, кто перед ним, но из-за слабого освещения на улице не мог разглядеть их лиц.

– Это Сервас! – крикнул снизу Мартен. – Можешь убрать собаку?

Лемаршан свистнул, и пес убежал за флигель.