И обитатели таких поселений далеки от толерантности во взаимоотношениях, которую они восхваляют напоказ, и что там нередки пьяные драки, и очень сильна тенденция навязывать свою точку зрения более слабым.

– Так, значит, вы беспокоитесь за Кевина? А могу я узнать почему?

– С ним могло что-то случиться, – ответил Сервас.

Бородач сощурил глаза, и сквозь щелки прикрытых век сверкнули две молнии.

– И больше вы ничего не хотите мне сказать?

– Скажем так, у нас есть причины полагать, что его похитили и он в большой опасности, – сказал Сервас. – Мы пытаемся восстановить все его передвижения за последнее время и выяснить, с кем он в это время контактировал.

Малик Ба покачал головой:

– Контактировал… Интересное слово. Вы слишком хорошо воспитаны для полицейского, который разговаривает с чернокожим, – заметил он с поразительной мягкостью и явной иронией. Жаль, что ваши коллеги не всегда так себя ведут. Знаете, сколько раз в этом году у меня проверяли документы, когда я выходил из дома? Я сосчитал: тридцать восемь раз. Я шел по улице и никого ни о чем не спрашивал, но единственным человеком, которого задержал патруль, был я… В этой стране можно задохнуться…

Он перевел искрящийся взгляд с Серваса на Самиру.

– Если бы вас вот так день за днем держали на контроле, как бы вы реагировали?

Он погладил бороду длинными тонкими пальцами с красивыми, опрятными ногтями. Все это он произнес ровным, спокойным голосом, и каждое слово казалось гораздо весомее и богаче информацией, чем все речи любителей порассуждать на телеканалах, вместе взятые. Но Сервас не забыл о шприцах, в изобилии валявшихся за пределами этой комнаты."

"Как не забыл о том, что утопия, которую проповедовал Малик Ба и ему подобные, его вера в гражданское общество, в священный характер личной свободы, его враждебность по отношению к любой форме государства сбрасывали со счетов реальность, от которой никуда не денешься: государство есть свод законов и правил, которые группа людей создает себе, чтобы не погрязнуть в войне всех против всех. И нет такого сообщества, которое, пройдя все стадии развития – и зоологический индивидуализм, и первобытно-общинный строй, и феодализм, – не обзавелось бы государством, обладающим силой и властью, чтобы защитить эти правила.

– Я дважды вспылил, – сказал Малик Ба, – а они принялись выворачивать мне руки и сначала бросили лицом на капот, а потом столкнули на землю. Мне чуть не сломали запястье, и потом несколько дней очень болела голова от удара об асфальт… Вот как обращаются здесь с такими, как я…

Он болезненно поморщился:

– Казалось бы, Франция – не расистская страна.