Поехали: я хочу посмотреть, на что похоже это местечко и что удастся вытянуть из владельца.

* * *Эстер Копельман была в ярости. Значит, не будет больше столика у Сами, не будет открытых ресторанов и уютных местечек, где можно пропустить стаканчик, не будет «счастливых часов», когда на этот самый стаканчик назначена скидка, и «на дорожку» тоже не будет. Теперь нельзя будет собираться на дружеские вечеринки, нельзя потрепать друг друга по плечу в баре. И уже не улучшишь мир с помощью крепкого глотка и взбитых сливок и не выйдешь на улицу перекурить. Не будет веселой болтовни беззаботной компании… Короче, никакого человеческого тепла.

Ничего. Полная безнадега.

Теперь ей оставалось только засунуть тарелку в микроволновку. Жуя перед телевизором кусок курицы, она отправила сообщение новому контакту: «Сегодня вечером, в назначенном месте, 20:30».

Хорошо еще, что с картой представителя прессы она может беспрепятственно передвигаться.

* * *«ВСТРЕЧА ОХОТНИКОВ», – прочел он. Никак не отделаться от этого слова. Опять «охота»… Самира поставила машину на стоянке. Над ручьем шелестели тополя, и их листья посверкивали на солнце, как блестки на бальном платье.

Окрестный пейзаж с низкими холмами выглядел так уныло, словно они вдруг оказались где-то в Техасе.

На заднем сиденье звякнул телефон Каца, возвещая о полученном сообщении.

Пока они парковались, на стоянке появился владелец ресторана. Этот бородач с ореховыми глазами, с бородой деревенского фасона, закрывающей полностью и щеки, и шею и торчащей во все стороны из-под маски, в другое время смотрелся бы весьма жизнерадостно, но карантин и на него наложил свой отпечаток, и выглядел он мрачно.

Он оценивающе их оглядел, и Сервас подумал, что он наверняка не поклонник полиции, да и всего, что, так или иначе, имеет отношение к властям. Да и кто им нынче симпатизирует? Сервас предъявил удостоверение и представился. Хозяин провел их внутрь, миновав застекленную дверь с табличкой «Закрыто». За дверью было маленькое бюро администратора с конторкой из светлого дерева, стены отделаны панелями в стиле шале и украшены гирляндой, как на Рождество.

– А я вас узнал, – обратился он к Самире. – Вы здесь были как-то вечером…

Он внимательно прозондировал ее взглядом.

– Совершенно верно, – ответила она. – А других клиентов, которые здесь были в тот вечер, вы тоже помните?

Он кивнул и с горечью сказал:

– Очень хорошо. Это был последний день работы…

Он зашел за конторку и достал большой кляссер в черной обложке, где были аккуратно подколоты счета и записи с платежных карт.

– А были среди них постоянные клиенты? – поинтересовалась Самира.

– Да… Пара пенсионеров. И еще полковник…

Сервас вздрогнул:

– Полковник?

– Это я его так называю.