Водитель поспешил отстегнуть ремень и выскочить из этого пекла, а девушка на пассажирском кресле не смогла открыть свою дверцу. Как почти все автомобили, купленные на урезанный бюджет, этот был уже опасно изношен 260 000 километров пробега.

Оказавшись в ловушке, девушка принялась размахивать руками и в ярости кричать на заблокированную дверцу. Пламя уже стало окружать ее. Несмотря на сыплющиеся дождем камни и гортанные крики, пожарным удалось выбить дверцу и вытащить девушку, уже превратившуюся в живой факел.

Вызвали подкрепление. В панике спутник девушки по экипажу, выросший в Сен-Дени на Сене и воспитанный родителями родом из Сенегала, вытащил оружие и сделал два выстрела в воздух.

Этот свой поступок ему пришлось потом объяснять на допросе в «полиции над полицией». «Скорая» и еще три экипажа приехали через шесть долгих минут и увезли девушку с ожогами второй и третьей степени.

Это был настоящий новый Вири-Шатийон[45].

Пятница

31

В пятницу 30 октября утром Сервас собрал свою группу без Русье и Гадебуа.

– Пусть всем будет ясно, – начал он, – что, так или иначе, это расследование сидит у нас костью в горле.

Если преступник – офицер полиции, то мы восстановим против себя большинство коллег. Если же, наоборот, он не полицейский, нас обвинят в том, что мы поддержали виновного, и линчуют в соцсетях. В этой истории нет приличного преступника, и наша единственная забота – его найти.

– Их найти, – поправила Самира.

Он кивнул, погрузившись в мысли о том, что сейчас происходит снаружи. После событий прошлой ночи розовый город зализывал раны. Сумма ущерба исчислялась сотнями тысяч евро, сожжены восемьдесят автомобилей, то есть на двадцать больше, чем в 2018-м, ранены двенадцать полицейских, а главное – по всему центру и окраинам жирно начертаны граффити: «Легавые – убийцы» и еще «Полиция – расисты».

Обгоревшую в Рейнери девушку ввели в искусственную кому, а ее раненый товарищ посажен под арест, и ему предписано принудительное лечение у психолога.

Сервас пустил по рукам фото Лемаршана и рассказал, что произошло накануне вечером с Самирой."

"– Серж Лемаршан утверждает, что непричастен к смерти Мусы и что мы на ложном пути. Но все доказывает обратное. Я думаю, мы что-то ухватили, самое начало, направление.

Рано или поздно, но мы обратимся к судье за санкцией о прослушке. Однако, поскольку речь идет о полицейском, всегда есть риск, что Ногаре отберет у нас дело и передаст его в службу внутренней безопасности.

– И что нам делать? – спросила Самира.

– Надо подождать и посмотреть, нет ли возможности их прижать как-нибудь по-другому. Судью надо задействовать, только как последнее средство. Я пообещал Лемаршану, что сниму наблюдение. Но обещания обязывают только тех, кто в них верит.