Двигаясь в толпе, умудряюсь извиняться, если кого-то задеваю. Останавливаюсь, когда оказываюсь в первом ряду перед сидящими на плитах баскетболистами.

В лица не всматриваюсь. Скольжу взглядом на уровне груди. Красивые объемные мышцы, крупные ладони и полупустые пивные бутылки – вот, что попадает в обзор. Но я все равно узнаю Георгиева. Сморгнув пелену, осмеливаюсь поднять взгляд на лицо. Встречаюсь с его обычным высокомерным хладнокровием, и меня накрывает дрожь какого-то безумия. Внутри моей истерзанной души разгорается столь яростный гнев, которого я еще никогда в жизни не испытывала.

Зачем ты это сделал? Чего добился? Понимаешь ли, как больно мне сделал? Разве можно быть настолько жестоким?

На каждом вдохе мою грудь раздувает, словно парус. Кажется, что на следующем она заскрипит и пойдет трещинами. Плечи тоже в движении, я не могу это замедлить и успокоить. Благо, слезы не летят. Им просто неоткуда взяться. Ведь внутри меня все горит.

Мне не хватает воздуха. Мне недостаточно пространства. Мне мира мало!

Я не умею носить маски. Наверное, Георгиев видит что-то в моем лице. И в какой-то момент… с силой стискивает челюсти и опускает глаза.

Задыхаюсь от проносящегося за грудной клеткой вихря. Он задевает и воспаляет каждый нерв. Делает мою плоть дрожащей и слабой. Но только пока я какое-то жалкое мгновение думаю, будто Саша пожалел о своем поступке. Пару секунд спустя он вскидывает взгляд на одного из своих друзей и беззаботно тому ухмыляется.

– Ага, тоже заметил этого черта. Поднялся он, блядь… Расскажет! – поддерживает разговор, в который я до этого даже не пыталась вслушиваться. – С лоха на пидора он поднялся. Вот как это называется.

Ребята поддерживают сказанное взрывом хохота.

И сам Саша… Он тоже смеется.

У него все прекрасно.

А как иначе? Что я хотела?

После цветов воспарила. Думала, такие букеты кому бы то ни было не дарят. Я ведь его едва смогла поднять, столько роз было! Я пересчитывала, к каждой прикоснулась – сто восемьдесят одна.

Он ведь мог отделаться чем-то скромнее.

Неужели дело лишь в том, что он в своей красивой жизни привык к широким жестам? Привык производить впечатление?

А сами по себе эти цветы ничего и не значат!

Я думала… Какая глупая!

И записка эта… Команда! Ты и я! Все по тому же сценарию! Спектакль для его родителей!

Я даже на претензии не имею права.

Он ведь обещал ко мне не приставать больше. Но не уточнял, что вдруг прекратит заниматься сексом с другими. Нет, не клялся! Я сама – дурочка – очаровалась!

Разворачиваясь, пробираюсь через толпу к морю. Хочу подышать и успокоиться. Только внутри меня такой шквал стоит, что даже море другим кажется. Весь мир! С ним что-то не то!

Можно бы было просто вызвать такси и поехать домой. Но там Лиза. Не хочу при ней плакать.