И при всем при этом не сводит с меня того же темного голодного взгляда.

– Я останусь. Но только сегодня, – тихо озвучиваю свое решение.

И удаляюсь в раздевалку.

7

Ни одна девчонка не стоит подобного.

© Александр Георгиев

«Какая я дура, что мечтала о поцелуях с тобой!»

Это голосовое уведомление выносит мне, на хрен, мозг. Похлеще любой другой чухни, что Соня делала или говорила прежде. Да, блядь, похлеще всего, что я в своей жизни видел и слышал.

Че еще за мутотень? Какие, сука, мечты? Какие, мать вашу, поцелуи? Вот это вот все, верняк, мимо кассы.

Тогда какого хрена я так подвисаю? Почему так трудно отпустить эту информацию? Зачем я пялюсь на ее губы?

Поцелуи и прочие слюни – это не ко мне. Точка.

Только вот… Чем больше я кручу эту фразу, тем острее становится понимание: я не против пробить ей по деснам.

Это осознание оглушает и напрочь лишает концентрации. Застываю, но мир, вопреки всему, приходит в движение. Меня шатает и кружит, словно ебаный земной шар сорвался с оси и полетел на огромной скорости в черную бездну космоса. Не сразу удается постигнуть, что Богданова в это же время с этой проклятой планеты успешно сошла.

Ее нет.

Мне приходится ждать. Какого черта? Какого, мать вашу, черта?"

"Я бы не погнушался ввалиться следом за Соней в раздевалку. Но в тот момент, должен признать, не уверен в собственных реакциях. Если застану ее там голой, что сделаю? Я не знаю. Я, блядь, реально не знаю! А Богданова дала понять, что безропотно терпеть мое дерьмо не собирается.

Дама «не дам», блядь.

Вот тебе и порно-Соня. Вот тебе и покорная девочка из общины.

Где тут ответы?

Не знаю, что она там делает, но я успеваю одуплиться, переодеться и включить какой-то ужастик, прежде чем Богданова выходит.

Я не смотрю на нее.

Блядь, конечно же, смотрю.

Прокашлявшись, расставляю ноги шире и съезжаю к краю дивана. По ходу этого действа машинально дергаю грубый шов мотни, чтобы оттянуть ткань от поджавшихся яиц и воспрявшего духом члена. Чересчур заинтересован. Даже плотная ткань не способна скрыть внушительные очертания моего стояка. Пока витающая в облаках Соня занимает место рядом, этот охреневший ублюдок подбивает мой мозг на сотрудничество. Дескать: «Напрягись! Давай уложим ее!»

Да, я мог бы попуститься, приложить усилия и по итогу забраться к Богдановой в трусы. Видел, как она реагирует, пока были в бассейне. Надо только проявить терпение и развернуть эту конфету аккуратно, не срывая обертку и защитную пленку, словно оголодавшая зверюга. Тем более, что я теперь, мать вашу, знаю, о чем она мечтает.

Но, блядь… Суть в том, что я не должен стараться.

Ни одна девчонка не стоит подобного. Ни одна не будет управлять моими чувствами. Ни одна не будет влиять на поступки. Ни одна не будет руководить моей гребаной жизнью.