– Я для вас товар, блядь?! Скажи тогда, сколько, сука, моя жизнь стоит сейчас?! В эту ебаную минуту?! А, мам? Что ты молчишь?! Может, я наскребу, чтобы выкупить?!

Мама стискивает челюсти с такой силой, что белеет кожа. Если бы мое сердце не работало на разрыв, возможно, я бы услышал даже металлический скрежет. Ее глаза блестят, но она, конечно, не заплачет. Она никогда не плачет. А вот мне так располосовало грудь, что в какой-то момент я просто понимаю, что должен уйти. Иначе… Иначе не знаю, что сделаю.

– Саша! Александр!!! Сейчас же вернись! – горланит мать мне вслед.

Я поднимаюсь на второй этаж.

Перерываю часть вещей. Кое-что скидываю в сумку. Не могу отыскать всех документов. Поэтому мне просто приходится еще раз идти к матери.

Настраиваюсь на этот крестовый поход минуты три, не меньше. Привожу в норму дыхание. Выравниваю силу сердцебиения и частоту пульса. Насколько могу, черт возьми.

– Мама, – задвигаю с порога демонстративно холодно. Шагаю в кабинет, и вырывается уже растерянно: – Ма-ам…

Глазам своим не верю.

Бешеный толчок крови в голову. Резкий разгон сердечной мышцы.

Земля из-под ног рывком уходит.

Натужный вдох.

И…

– МАМА!!! – крик, полный ужаса.

42

Вот это совсем другой разговор.

© Александр Георгиев

Чуть больше месяца спустя,

11 октября.

– Уже уходишь? – прилетает в спину от отца.

Я сжимаю руки в кулаки. Громко сглатываю. Вот только собравшаяся во рту слюна слишком вязкая, чтобы быстро от нее избавиться. Хочется протолкнуть образовавшуюся в глотке горечь. Чем угодно протолкнуть. Но на столике рядом только какая-то алкогольная бурда, а мне еще садиться за руль. Не хочу, чтобы Соня, почувствовав запах, расстраивалась и ругала меня.

Перевожу дыхание.

Оборачиваюсь.

– Я предупреждал, что буду только до десяти, – припоминаю сухо.

– К ней поедешь?

Отец не скрывает своей злоебучей брезгливости. Но я делаю вид, что мне на нее, равно как и на него, похрен. Прежде всего, перед самим собой. Иначе… Не приведи Господь, дать выход потоку всех тех эмоций, что я весь этот месяц топил.

Смотрю сквозь него. На расфуфыренную толпу безликих для меня людей.

Кажется, физически ощущаю, как в кровь выпрыскивается адреналин. Молоточками начинает стучать пульс в висках. Он перебивает монотонную джазовую хрень, которая правит этим гребаным балом.

Во мне вскипает агрессия, но я удерживаю это пламя внутри себя, как и во все последние дни, с того момента, как обнаружил маму на полу ее кабинета без сознания. Минуты ожидания «скорой» были самыми худшими и самыми, мать вашу, длинными за всю мою треклятую жизнь."

"Да и потом… Мой мир претерпел изменения. Вынужденно. Но факт остается фактом: я больше не могу делать все, что мне заблагорассудится.

– Ее зовут Соня, – извещаю не в первый раз. Отличительно холодным тоном. – И да, я еду к ней.