— Ну что, есть новости из Калифорнии? — поинтересовалась Ева, пока мы протискивались мимо непрерывного потока игроков, которые уже переоделись и спешили на выход, без сомнения, стремясь попасть на вечеринку Беккета.

— Нет, ничего. Такими темпами я могу даже не поступить, и тогда мне не придется беспокоиться о том, чтобы рассказать родителям, — пробормотала я.

— Это было бы не так уж плохо. Ты можешь поступить со мной в УХХ. Мы стали бы соседками по комнате! — Ева толкнула меня локтем. — Сэкономить деньги и жить с лучшей подругой — что может быть лучше?

— Ты же знаешь, моя мама захочет, чтобы я жила дома, если я поступлю в УХХ, вот в чем проблема.

Ева остановилась рядом со мной и скрестила руки на груди. Тишина была тяжелой, словно она хотела сказать что-то, но сдерживала себя.

— В чем дело? Просто выкладывай уже.

— Ну, ты же знаешь, что вся эта история с проживанием на территории университета на самом деле не является проблемой, верно? Просто сказать родителям, что ты хочешь остаться в кампусе, даже если они живут поблизости — не сложно. Корень проблемы в том, что ты боишься хоть раз сказать им правду о своих желаниях.

Ты не разочаруешь их, Лили. Ты примерная дочь, образцовая ученица… пора сделать что-то, чего ты хочешь для себя, а не для них.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Тот факт, что ты это говоришь, ясно показывает, что мы выросли в разных семьях. Ты не понимаешь. Они бы не стали ругать меня… дело не в том, что они скажут или не скажут… все дело в их разочаровании, в ожиданиях — во всем этом. Гораздо труднее чувствовать себя раздавленной под тяжестью несбывшихся надежд своих родителей, если ты находишься за тысячи миль от них.

— Но ты любишь Хэйд-Харбор, и меня… и УХХ — отличный университет. Это отстой, что тебе приходится ехать через всю страну, когда проще было бы просто поговорить.

— Разговор с ними не был бы ни простым, ни легким.

Ева вздохнула.

— Да, ну, может быть, важным вещам не суждено быть легкими. Может быть, борьба за них — вот, что имеет значение. Если бы твои родители знали, что ты чувствуешь, не думаешь ли ты, что им было бы плохо? Уезжая, ты также не даешь им шанса понять тебя. Как будто ты наказываешь их.

— Не сдерживайся, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — пробормотала я, чувствуя себя изобличенной самым ужасным образом.

Была ли Ева права? Да, и ты это знаешь. Тем не менее, было трудно даже представить, что я посажу родителей рядом с собой и скажу им, что мне нужно больше свободы и меньше давления. Сбежать было гораздо проще.

Из конца коридора до нас донесся громкий свист. Я подняла глаза. К нам направлялся Маркус.

— Девушки, вы готовы к вечеринке?

— Мы не пойдем. Я ищу своего отца.

Маркус остановился перед нами, покачиваясь на пятках.