Вам удобно говорить?

- Если это какой-то опрос, то…

- Это не опрос и не реклама. Уточню сразу, вы же Алиса Степановна Чистова?

Как током прошибает, и я роняю лопатку на пол. Чертыхаюсь и присаживаюсь, сама отбрыкиваюсь параллельно.

- Нет, это не я.

- Алиса Степановна…

- Меня зовут Алиса Геннадьевна Воскресенская!

- Этот номер мне дал ваш отец.

Еще один удар. На этот раз я застываю, озираюсь зачем-то, а потом понижаю голос. Волна такой лютой ненависти вдруг накатывает…Какого хрена?!

- Я не знаю, чего вы хотите, но у меня нет отца и…

- Алиса, послушайте, он очень серьезно болен.

Нокаут. Злость в миг растворяется, а на смену ей приходит дикое замешательство. Я подхожу к столу и присаживаюсь за него, сама хмурюсь и смотрю в пол. Мужчина продолжает.

- Я бы вам не позвонил, правда, но у вашего отца рак, ему осталось недолго. Он очень хочет повиниться и попрощаться.

- Вам то что за дело? - рассеяно мямлю, а мужчина вздыхает.

- Я его хороший друг. Мы вместе служили когда-то, и он…он помог мне, а я хочу вернуть долг. Степа не знает, что я вам звоню…

- Вы же сказали, что он хочет попрощаться.

- Хочет, но просить — не посмел бы. Я вас прошу. Пожалуйста.

- Я…я не знаю…

- Алиса, я не знаю, что у вас произошло, но если бы вы смогли приехать…Поверьте, вам самой легче будет.

- Откуда такая уверенность?!

- Поверьте старику. Вас о большем никто не просит — просто приезжайте.

- Но…у меня отпуск только через две недели и…

- Лучше бы раньше. Я не уверен, что он столько протянет.

Закрываю глаза, жмурюсь даже — снова непрошеные слезы. Какого хрена в квадрате?! Почему эта новость так бьет меня под дых, что я вздохнуть не могу, а?! Мне должно быть плевать! Но не плевать же…

- Я попробую…- шепчу еле слышно, он радостно улыбается будто.

- Как хорошо…Попробуйте, пожалуйста, Алиса. Спасибо!

- Не благодарите, я пока не уверена, что меня отпустят и…

- Все равно! За попытку — спасибо большое. Будем вас ждать. До свидания.

- До свидания…

Черт, лучше бы я не брала трубку и дальше. Теперь мысли только и крутятся вокруг отца — мне так дико жаль, так больно, так…черт. Вытираю слезы, но не могу их унять, поэтому закрываю лицо руками, когда вдруг слышу голос сына.

- Мамуль? Ты плачешь?

Смотрю на него. Давид в мягких штанах теребит края свой яркой кофты, на меня во все глаза смотрит и волнуется. Я ему улыбаюсь, потом раскрываю руки и шепчу.

- Иди ко мне, любовь моя.

Сразу подбегает. Я его обнимаю, глажу, а потом шепчу.

- Ты не против немного изменить наши планы?

- Ты про ужин? Я уже чувствую, что ты сожгла его. Пицца?

- Хорошо, но я не об этом, - усмехаюсь и мотаю головой, - Я об отдыхе. Ничего, если мы к бабушке съездим в другой раз?

- А куда тогда поедем?

- Домой.