В частности за взгляд, которым он на меня смотрел, и за голос его дурацкий с хрипотцой, которым он сделал мне неуместное предложение. И за тело его чертово, которое все так же прекрасно, как раньше. Ну почему ты не разжирел?! Почему не обрюзжал?! Почему ты спустя шесть лет выглядишь лучше, чем в условной молодости?!

Интересно, а я так же хорошо выгляжу? О чем он подумал, когда увидел меня? Ох, стоп, нет. Нет! Алиса, завязывай твою мать! Ты меня уже заколебала!

Но думаю все равно…я ведь после беременности изменилась сильно. Во-первых, прибавила я в весе очень! Серьезно. Иногда казалось, что не малыша вынашиваю, а целую футбольную команду.

Давид был очень большим, а еще постоянно пинался. Неспокойный ребенок. Изначально. Из-за его активности я, конечно, быстро сбросила «лишнее», но, блин, не все же…А по залам мне ходить тупо некогда. Дай бог позаниматься дома, и то, если мама заберет Давида на выходные. А так…

Во-вторых, тело женщины до рождения ребенка все равно другое. После моего огромного живота, у меня осталась парочка следов, да и грудь уже не такая, как раньше. Бедра шире…

Как-то неловко стало. Я себя проклинаю за эти мысли, правда, но когда они снова пробегают, хочу от него закрыться.

Не хочу, чтобы смотрел. Не хочу, чтобы изучал. Не хочу, чтобы сравнивал и в голове галочки ставил в графе «я все правильно сделал». Не. Хо. Чу. Слава богу он этим не занимается. Олег останавливается напротив нас, улыбается, но только сыну и смотрит только на него.

- Ну? Каков вердикт? Угадал, или едем в магазин и берем другой?

Давид смущается. Я вижу своего сына таким очень редко, и обычно меня это умиляет, но теперь хочется его как-то…защитить? Дурость несусветная, а я завожу его за спину непроизвольно.

Олег из-за этого хмурится сильнее, наконец на меня смотрит и спрашивает.

- Что я сделал не так?

Правда растерян, и сейчас тот самый момент, когда нужно думать о ребенке. Вот он. Настал. Эгоизм засовываем подальше, истинные чувства к этому козлу еще глубже, и делаем. Так поступают матери, как по мне — превыше он, твой ребенок. Поэтому я шагаю к Олегу и тихо говорю.

- Он очень красивый, и, сто процентов нравится и ему, но…

- Но?

- Он не умеет кататься, Олег.

Олег недолго медлит, опускается на корточки к Давиду, который чуть ли не плачет, а потом так нежно говорит ему, что у меня сердце сжимается.

- Ты из-за этого вдруг такой молчаливый? Мама права? - сын пару раз кивает, на что получает мягкий смешок, - И что тебя так огорчило-то? Я вот не умел на велике ездить до шестнадцати.

- Правда? - тихо так, робко переспрашивает, Олег снова кивает.

- Еще как. Все гоняли, а я не знал, что придумать. Хорошо хоть велика у меня не было.

- Почему?

- У нас не было на него денег, я его себе купил с рук, но гораздо позже «обычного».

- С рук?

- У старшего брата моего друга.