Тебе ребенком надо быть и радоваться жизни, понимаешь? Не спеши так быстро взрослеть и окунаться во взрослые проблемы.

- Не хочу, чтобы ты была одна.

- А я разве одна? Ты со мной, мне этого достаточно.

- Но как же ты замуж выйдешь? Ты этого разве не хочешь? В моей группе все девочки хотят.

Нет, серьезно — это забавно. Я посмеиваюсь, сама его теснее к себе прижимаю и мягко целую в щеку.

- Мам, ну что ты опять?

Ершится, зараза, но так…для галочки. Я ведь чувствую, как в ответ тянется, а когда вижу и его улыбку — знаю, так и есть.

- Ответишь?

- Я не уверена, что хочу замуж, Давид.

- Потому что уже была, да?

Поджимаю губы — он в ответ головой мотает и шепчет.

- Прости, я помню, что обещал.

Нет, малыш, ты ни в чем не виноват. Это все я…

- Не извиняйся, родной, это я нечестно поступила, что попросила тебя не спрашивать. Тебе интересно, я это понимаю. Да, я была замужем.

- За…ним? За моим...папой, да?

- Да…

- Бабушка говорит, что он — козел.

- Она так сказала? - удивленно смотрю на него, он опять взгляд отводит и плечами дергает.

- Ну не то чтобы мне…

- Та-а-ак…

- Слышал их разговор с дедой.

- Подслушал, то есть?

- У них стены тонкие, я не виноват! - нагло парирует, но потом смотрит на меня и кивает, - Подслушал, да.

- Так нельзя делать.

- Знаю, но я признался честно.

- Очень мило, и все равно.

- Больше не буду.

- Ладно…

Не верю ему, конечно же, в нашей семье от Давида скрыть что-то — нереально. Хорошо он знает, что такое «личный» ящик и туда не залезет никогда. По крайней мере, я надеюсь очень…

Тем временем Давид забывает о нашем разговоре, снова берет ложку, но я-то уже не могу забыть. Знаете, не хочу на него вешать ошибки Олега, поэтому нежно убираю его волосы назад и шепчу на ушко.

- Он не был козлом, Давид. Твой папа неплохой человек. Просто не наш — так бывает.

- Он тебя тоже обидел, да? - не поворачиваясь, спрашивает, я в ответ вздыхаю и утыкаюсь ему в шею.

- Мы оба друг друга обидели, малыш.

Он — тем, что обманул меня так феерично, я — тем, что родилась. Конечно, об этом я ему не скажу. Ни сейчас, ни когда Давиду стукнет четырнадцать, восемнадцать, сорок…Эта часть истории останется только между мной и свадебной фотографией, которую я до сих пор зачем-то храню в своем личном ящике рядом с кольцом, что принесло мне море боли, но и самое больше счастье. Мир, который сейчас сидит у меня на коленях и подпевает песенке из мультика про желтую Губку, разгоняя так просто все душевные смуты.

***

Следующие два дня для меня — что-то невообразимое. Никаких «тяжелых» разговоров, только наше с сыном время. Я везу его, естественно, первым делом за Тульскими пряниками, а потом и к памятнику ему, родимому. Давид требует его сфотографировать (при том натурально так требует, будто я против). Пока лазил на него, порвал свои джинсы на попе, и я так смеялась — он разобиделся.