Я смотрю на Алису в надежде получить объяснения, и она также мягко говорит.

- Твой сын очень любопытный. Сейчас он все сам расскажет…

Твой сын…улыбаюсь, как придурок, а затем слышу наш моторчик. Давид достаточно ловко спускается по лестнице, правда крепко держится за перила — как мама наказала. Все по правилам. Чтобы не огорчать. На последней ступеньке, правда, позволяет себе небольшой «бунт», прыгает и улыбается.

- С утречком!

- Что ты уронил?

Буднично, а для меня все в новинку. Я наблюдаю за сыном, который воровато подходит ко мне, косится на барный стул рядом — улыбаюсь.

Хочет залезть, но сам пока не может. Просит? Почти так. Мне этого достаточно.

?????????????????????????? Я подхватываю его под руки и сажаю рядом — улыбается только шире, ручки мнет, на меня поглядывает.

- Я не хотел.

- Давид… - Алиса прибавляет голосу строгость, и сын сдается.

Вздыхает так забавно, чешет затылок, а потом что? Сознаваться надо.

- Там на полке стоял какой-то дядька. Я хотел посмотреть.

- Разбил?

- Вроде нет. Тяжелый он, собака!

Прыскаю в чашку, Алиса расширяет глаза.

- Давид! Сколько раз тебе было говорить?! Прекрати уже цеплять дурные словечки!

- Так деда говорит!

- А тебе лишь бы гадостей повторить!

- Чего это?! Я и хорошее повторяю! Гадости просто интересней — их же нельзя.

Олег, а ты говоришь гадости?

Мне страшно взглянуть на Алису и увидеть очередной злой сарказм, но когда я это делаю все же — она только улыбается. Подоткнула голову рукой, на сына смотрит, а на сковородке пыхтит яичница. Она переводит на меня взгляд, брови поднимает, и я, как дурак, улыбаюсь. Увожу свой из-под обстрела, смотрю на ромашки и мотаю головой.

- Когда-то да. Надеюсь, что больше нет.

И тебе не следует. Гадости — это плохо.

- Ты не будешь говорить гадостей — я тоже не буду. Скажешь — повторю.

- Хороший способ отучиться от гадостей, - замечает Алиса, и да, с сарказмом, но мягким.

Я на нее опять смотрю, наклонив голову на бок, но ловлю только улыбку, когда Давид вдруг спрашивает с интересом.

- А что за цветочки? Откуда?

- А ты у папы спроси. Какая муха его укусила?

- Я же сказал, - краснею и болтаю чашку, - Я гулял с утра и увидел.

- Слабо представляю себе, как ты рвешь ромашки в поле.

Жму плечами, а Давид снова выдает.

- Эй, ты что, гулять без меня ходил?!

- Рано было. Ты спал.

- И что? В следующий раз жди меня!

Я снова как завороженный. Он требует достаточно яростно, чтобы дать мне понять: хочет этого искренне. И снова тепло…мне снова хорошо.

А на озере я забываю, как дышать. Купальника Алиса с собой не взяла, и слава богу. Боюсь, что иначе мое сердце перестало бы биться. Вида в длинной, полупрозрачной футболке и так хватает.

Она прекрасна. Такая нежная, теплая и мягкая...моя. Они с Давидом изучают сейчас дно.