Хоть убей, но испытываю… черт возьми.

- Привет.

От тихого голоса своей девушки, примечательно НЕ жены, я слегка вздрагиваю и поднимаю глаза. Сижу сам у окна в кресле, покручиваю задумчиво стакан с виски. Она мнется на пороге. Совсем чужая, совсем не моя, с чужим запахом на коже, с чужим взглядом серых глаз. Я это чувствую так осязаемо, что могу коснуться, клянусь — не моя она и, возможно, никогда моей не была.

- Привет.

Делаю глоток, лед приятно постукивает о стенки стакана, а Алена вздыхает. Она отбрасывает сумку на пуфик, потом идет к холодильнику. Не смотрю на нее — не хочу. Больно ли мне в действительности? Да наверное нет, но приятного все равно мало.

Все-таки рогами чесать потолок — такое себе, и я вдруг понимаю, что будь у меня к ней чувства, я бы взорвался, истлел. Она истлела…Только сейчас я понимаю, как больно сделал Алисе в том отеле. Уничтожил ее. Ведь посудите сами: если меня задевает тот факт, что Алена предпочла другого, каково было ей? Когда она так любила…

Тем временем Алена садится в кресло рядом. Знаете, что забавно? Это все, что мы вотворили в жизнь из длинного списка того, о чем когда-то мечтали. Помню, когда я учился в универе, шептались на узкой кровати: когда-нибудь у нас будет крутая квартира, и там, у окна, мы поставим два кресла, в которых будем сидеть.

По плану с детьми и женатые, но по факту...Креслами и ограничились. Брака нет, потому что оба этого где-то в глубине души и не хотим. Даже я не хочу. Когда-то я горел надеть ей на палец кольцо, а после развода, как отрезало. Ни разу не поднял эту тему, все откладывал на «потом», а Алена будто выдыхала с облегчением, каждый раз, когда моя заминка кончалась любым предложением, кроме очевидного. И детей я не хочу от нее. Говорю об этом? Да. Потому что на самом деле детей-то я очень хочу, но…нет, не от нее. Думаю, что когда-нибудь, когда Алена будет готова, она станет хорошей мамой, но не той, какую я бы хотел для своего ребенка — замкнутый круг. Кажется, я попал в свою собственную ловушку…

- Мне жаль, что ты узнал так, - тихо начинает, я слегка улыбаюсь, глядя в стакан с виски.

- Надо было просто сказать, Ален.

- Не знала, как.

- Давно?

- Пару месяцев.

Признаюсь, меня снова колет, но скорее из-за ущемленного мужского самолюбия. Снова нет взрыва, снова лишь легкое волнение океана своей собственной души: ни тебе шторма, ни тебе криков и паники — ничего, кроме слегка разбушевавшегося бриза.

- Я за тебя рад?

- Прекрати, Елагин, - вздыхает устало, потом смотрит на меня и хмурится, - Вот скажи мне только честно. Тебе больно?

- Неприятно.

- Понимаю, но больно ли?

Нет. И я не хочу ей врать, мотаю слегка головой, она свою опускает.

- Кажется…мы с тобой сглупили по-крупному, Олег. Посмотри на нас. Мы почти не общаемся, нам ведь и не о чем говорить! У нас разные интересы, разные желания и.