Я с ужасом понимаю, что теперь все стрелки указывают на меня и я тоже должен привести веские доводы в свою защиту… Что за дрянной мир, где правду еще надо доказать? Ничего в голову не приходит. Поэтому я выбираю другую тактику и саркастично бросаю:

— Конечно, это я. Я заходил к вам, пока вас не было дома. Украл все деньги. Ведь я — кто? — Я развожу руками. — Сосед из плохой семьи, мне плевать на вас, я вас просто использовал. А вообще все это моя мама замыслила. Эти деньги я для нее украл. Зря вы милиционеров выпроводили, они бы еще покопались. Пошастали бы подольше по моей квартире, еще бы какие улики собрали.

Я ведь еще много всего прихватил, помимо денег.

Я говорю так едко, потому что все же обижен. Как она может думать на меня?

Катерина Николаевна хватается за голову, как будто от внезапной мигрени, закрывает ладонями лицо. Тяжело, с шумом выдыхает:

— Как же я от вас устала!

— Мам, ну действительно, кто он тебе? — напирает Ярослав. — Сколько ты его знаешь? Полгода? Что ты вообще о нем знаешь? В школе он темная лошадка. Он и подставить других может ради того, чтобы оценку получше себе выбить!

Катерина Николаевна убирает руки от лица, смотрит то на меня, то на Ярослава, то снова на меня.

Она разрывается, на лице — болезненная гримаса. Она усилием воли сдерживает себя: кажется, еще секунда — и заорет, чтобы мы оба катились к черту.

Тишина мучительно давит. Я слышу, как колотится сердце и как тикают висящие на стене часы: на каждую секунду два удара. Я понимаю, сейчас Катерине Николаевне предстоит сделать ужасный выбор. И я также понимаю, что этот выбор она сделает обязательно.

— Даня, давай сюда ключи.

Все внутри обрывается.

Я знаю, что это значит. Мне больше нет доверия. Больше не будет ни занятий, ни разговоров за травяным чаем, ни лепки вареников. Я впервые нашел близкого человека, который дарил мне заботу просто так. И вдруг в один момент у меня его отбирают. Это жестоко. Но это ее выбор.

Я достаю связку, тереблю ее в руках. В горле застрял ком слез. Чувствую, что вот-вот разрыдаюсь. Я хочу сказать так много. Что я все понимаю и в любом случае важнее всего правда: я этого не делал. Я благодарен ей за все, она сделала меня лучше.

Хочу рассказать ей обо всем, что происходило между мной и Ярославом.

О том, как все это время мы боролись… за нее. А сейчас все просто зашло слишком далеко. Я не знал, что Ярослав пойдет на такое. Видимо, ему и правда было чертовски важно устранить меня. Пусть так. Но ком в горле вырос до размеров теннисного мяча, я не могу не то что говорить, даже нормально дышать. Поэтому я протягиваю свою связку молча. Я сдаюсь.

Катерина Николаевна отцепляет от связки ключ с черной головкой и…

Протягивает его Ярославу.