— А вот и наш дорогой гость — Александр Филатов! — воскликнула баронесса, и все повернулись ко мне.

Брат баронессы тут же засуетился, пытаясь встать и поприветствовать меня, но я сам подошёл, пожал его руку и опустился на указанное место — напротив вдовы и её дочери.

Я заметил, как баронесса и её гостья переглянулись.

— Ульяна, у тебя размазалась тушь под глазом. Сходи, попудри носик, — повелительным тоном сказала женщина, обращаясь к дочери.

Та ахнула, схватила свою сумочку и торопливо выбежала из столовой.

— Саша, давайте скорее своё зелье, — поторопила баронесса.

Я вручил ей пробирку с сывороткой.

— Сколько лить? — спросила она и, откупорив крышку, отдала гостье.

— Всё вылейте, — велел я.

Можно было бы растянуть средство на несколько приёмов, но я не хотел, чтобы они об этом знали. Вдруг используют против меня. Уж лучше пусть при мне моё же средство и израсходуют.

— Зина, лей скорее в её чай, — прошептала Завьялова.

Женщина же не торопилась подливать в напиток дочери неизвестное средство.

— А с ней точно ничего плохого не случится? — настороженно спросила она.

— Если не доверяете, то зачем обращаетесь, — пожал я плечами.

В это время из коридора послышались шаги, вдова ещё секунду поколебалась, и все же вылила сыворотку в чашку дочери.

— Матушка, вам показалось. Тушь у меня не размазалась, — сказала Ульяна и продолжила есть пирожное, запивая чаем.

— Милая Ульяна, расскажите, что нового происходит в вашей жизни? — как бы между прочим спросила Завьялова, после того как девушка сделала несколько глотков чая, приправленного сывороткой «Правды».

— Ах, Маргарита Павловна, я глубоко несчастна, — печально вздохнула она.

Мать заметно заволновалась, но не стала вмешиваться в разговор.

— Поделитесь своим горем и вам станет легче, — осторожно предложила Завьялова.

— За мной ухаживал один мужчина. Но совсем недавно он перестал меня замечать. А вчера я была в Твери и увидела его в компании другой женщины. Они премило разговаривали, сидя в ресторане.

— Не стоит из-за этого огорчаться. Ваше счастье ещё впереди, — улыбнулась Завьялова.

Однако мать девушки только сильнее напряглась.

— И что это за мужчина? — спросила она, буравя дочь пристальным взглядом.

— Прохор Никанорович… Наместник Тверской области, — я видел, как расширились глаза девушки от ужаса, когда она это говорила.

Да-а, сыворотка никогда не подводила.

— ЧТО⁈ — вдова не смогла усидеть на месте и, вскочив, уронила стул. — Ему же лет пятьдесят! О чём ты только думала?

— Но ведь он богат, а у нас денег нет. А я хочу красиво одеваться, — из глаз Ульяны брызнули слезы. Она явно была бы рада скрыть эту неприглядную правду, но шанса не было.

— Ты за тряпки продала свою честь⁈

Началась полная вакханалия.