О нём с самого утра говорили по телевизору и трубили все газеты. Никто до сих пор не определил, отчего он умер, ведь никаких повреждений на его теле не было. Так по крайней мере говорили в новостях.

— Что это за Юсупов и почему о нём так много говорят? — недовольно поморщился Коган. — Каждый день люди умирают. В этом нет ничего необычного. Сегодня утром мне позвонил глубокоуважаемый отец и сказал, что умер Юдашкин. Лично я не знаю ни Юсупова, ни Юдашкина.

— ЧТО⁈ Юдашкин мёртв? — я даже уронил солонку, которую взял, чтобы подсолить стейк из лосося.

— Да. А вы его знали? — удивился он, но я проигнорировал его вопрос и задал свой.

— Как он умер?

— Загадочная смерть. Мужчина был здоров, но внезапно умер, — развёл руками лекарь. — Во всяком случае, о его смерти ещё не пишут и не говорят. А я знаю лишь потому, что лекари из нашей столичной лечебницы выезжали к нему домой.

Горгоново безумие! Я ведь его предупреждал!

— Саша, что с вами? Вы побледнели, — Коган озадачено смотрел на меня.

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Лучше велите принести ещё одну бутылочку вина.

Мы продолжили обедать, запивая дорогим вином, но у меня из головы не выходили эти загадочные смерти. Юсупов — боевой маг, а Юдашкин — менталист. Их не так-то легко убить. Но кому-то это удалось. Притом так искусно, что нет свидетелей и неизвестно отчего люди умерли.

После сытного вкусного обеда, когда со стола всё убрали, кроме бокалов и бутылки терпкого густого красного вина, Коган наконец заговорил.

— Господин Саша, мы с вами уже не первый день знакомы и успели изучить друг друга. Я знаю, что вы очень талантливый, даровитый аптекарь. Именно поэтому я хочу поговорить с вами об одном важном деле.

— О чём речь? — я в очередной раз пригубил вино и почувствовал лёгкое головокружение.

Ерунда. С опьянением я справляюсь в два счёта, поэтому никто и никогда не видел меня пьяным. Даже если я залпом выпью литровую бутылку виски, то просто нейтрализую определённый эфир и совсем не опьянею.

— Мы хотим вырваться из-под влияния Мичуриных и стать самостоятельным лекарским родом, — понизив голос, пояснил он.

— Правильное решение. Давно пора так сделать, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Дело в том, что именно поэтому мы не отправляем тяжело больных людей, а особенно тех, кто заразился манаросом, в лечебницы Мичуриных или Распутиных, как должны это делать. Мы хотим всем показать, что сами в состоянии справляться с серьёзными заболеваниями и не нуждаемся в сюзерене.

— Похвально, — кивнул я. — Но что вы хотите от меня?

— Мы предлагаем вам сотрудничество, — с серьёзным видом произнёс Коган.

— Так, мы вроде с вами уже сотрудничаем, — улыбнулся я.

— Сейчас разговор не о нас с вами, а о родах Филатовых и Коганов.