Павел моментально вскочил из-за стола, выключил свет и достал пистолет.

– Лезь под стол!

– Пашенька, кто это приехал? Нас убьют? Это те, с кладбища? – затараторила я.

– Заткнись, лезь под стол и не высовывай носа!

Я залезла под стол и старалась держать себя в руках, но тело начало содрогаться от всхлипов.

– Заткнись, дура, в последний раз говорю!

– Нас убьют, Пашенька?

– Будешь реветь, убьют! Тихо! Я замолчала. Встав на колени, подползла к окну и присела на корточки, боясь выглянуть. Паша сунул мне в руку пистолет и шепотом сказал:

– На, это на всякий случай, ты же все равно умеешь стрелять, и довольно неплохо.

Затем он подполз к входной двери и закрыл ее на замок. Встав на колени у окна, положил руку на подоконник. Я попыталась рассмотреть, что было у него в руке, но в такой темноте мне это никак не удавалось. Какой-то блестящий предмет.

– Что это? – тихо спросила я.

– Закрой рот, дура. Граната.

От страха и удивления я потеряла дар речи, язык онемел и прилип к небу.

Краешком глаза я увидела, что подъехавшая машина припарковалась рядом с машиной Павла. Из нее вышли трое незнакомцев. Павел положил гранату на подоконник, достал винтовку и передернул затворы.

Мужчины остановились напротив входной двери.

– Паша! Мы знаем, что ты здесь. Выходи по-хорошему. Иначе мы тебе весь дом разнесем. Выходи, разговор есть.

Паша выбил винтовкой нижнюю часть окна, высунул ее наружу и ледяным голосом произнес:

– Что нужно?

– Выходи – поговорим.

– Езжайте откуда приехали, или стреляю без предупреждений!

Мужчины выхватили пистолеты и направили в сторону выбитого окна.

– Паша, не дури! Ты и так в последнее время делаешь много глупостей.

Поехали к шефу.

Он с тобой поговорит и отпустит. Шеф хочет знать, почему ты дело запорол.

– Передайте шефу, что я объявлюсь, как сделаю дело.

– Не надо ничего делать. Шеф хочет с тобой поговорить.

– В последний раз говорю, езжайте обратно. Придет время, я сам объявлюсь и все объясню.

Паша прицелился и выстрелил. С головы одного из мужчин слетела кепка.

Мужчина пригладил волосы, поднял кепку и несколько секунд рассматривал сквозное отверстие от пули.

– Паша! Хватит устраивать этот цирк. То, что ты хорошо стреляешь, мы знаем. Выходи. Ты же не будешь стрелять по-настоящему?!

– Почему не буду, буду.

Один из мужчин быстро вскинул пистолет. Раздался глухой щелчок, и окно, из которого торчала винтовка Павла, разлетелось вдребезги. Дальше все произошло, как в ускоренной ленте немого кино. Мужчины вбежали на крыльцо, вышибли входную дверь, и я услышала прерывистую автоматную очередь. Звон стекла, отборная матерщина и страшный, болезненный гул в ушах. А затем разрушительная волна чудовищного грохота разлетелась по всему дому. Меня откинуло в противоположный угол комнаты.