Скоро открою глаза и увижу рядом с собой спящего Матвея.

Горничная принесет кофе в постель. Затем зайдет няня и даст мне полный отчет о том, как спала сегодня ночью моя малышка. Я укушу Матвея за ухо и постараюсь объяснить ему, что я больше не та зажравшаяся, глупая дура, в которую превратилась за годы нашей совместной жизни, а та озорная старлетка, лихо выделывавшая на столе озорные коленца – ведь именно такой он полюбил меня с первого взгляда. А затем я залезу на него сверху, поцелую в шею и сделаю так, чтобы провести этот день вдвоем. Матвей, конечно же, удивится, но не сможет устоять перед моими чарами, и мы займемся бурным и страстным сексом – таким, как раньше, в студенческие годы.

Очнувшись, я увидела вспотевшего Павла, копающего эту проклятую могилу, и поняла, что события последних дней – это не сон, а жуткая, пугающая реальность. Мне больше никогда не вернуться в то время. Я не смогу проснуться рядом с Матвеем, не сяду за обеденный стол в нашем особняке, потому что я сама растоптала свою жизнь и жизнь близких мне людей.

– Дай закурить, – еле слышно произнесла я.

– Ты же не куришь?

– Не курю.

Но сейчас хочется.

– Держи. – Пашка кинул пачку сигарет и зажигалку.

Я поймала, раскрыла пачку и закурила. Голова тут же закружилась, в глазах поплыло. Я закашляла и взглянула на сигарету.

– Если не куришь, то лучше не начинать, – сказал Павел и вытер рукавом пот со лба. – Когда, втянешься, захочешь бросить и не сможешь."

"Бросив сигарету на землю, я хотела ее затоптать, но то, что мне довелось увидеть, полностью парализовало мое сознание, волосы встали дыбом, сердце замерло. Лежащий рядом со мной мешок потихоньку двигался.

Вернее, двигалась верхняя часть мешка, та, где должна быть голова. Я открыла рот, выпучила глаза, встала на колени и попятилась в противоположную от мешка сторону. Хотела закричать, но язык не мог пошевелиться.

Паша воткнул лопату в землю ив недоумении на меня посмотрел:

– Ты чо?

Я не отвечала и стала пятиться с большей скоростью.

– Ты чо?

– Труп ожил… – еле выдавила я из себя.

– У тебя, чо – совсем крыша поехала?!

– Во тебе крест – мешок двигается! – сказала я, затем встала на колени и перекрестилась.

Паша окинул меня суровым взглядом, затем подошел к мешку, встал на колени и прислушался.

Мешок лежал неподвижно.

– Ты, подруга, по-моему, умом тронулась. Перевозбудилась.

– Паша, клянусь, он шевелился. Всеми святыми клянусь.

– Не гневи Бога. Тебе нельзя клясться святыми. Ты жуткая грешница.

Таких еще поискать надо. Оставь всех святых в покое.

– Хорошо. Хрен с ними, со святыми, но мешок все же двигался.

– Говорила мне мать: никогда не связывайся с женщиной, это к добру не приведет, а только к трагедии.