Потом громко зарыдала, закрыв лицо руками.

– Господи, да что с тобой? Скажи, наконец, что случилось? – Он испуганно смотрел на меня.

– Пашенька, скажи, ты же не убивал Матвея?

– Что?

– Скажи, что ты не убивал Матвея.

– Что ты несешь?

Я пошла в комнату, взяла портфель с фотографиями, опять споткнулась о таз, сморщилась от боли и кинула портфель Пашке. Он опустил голову и тихо спросил:

– Откуда это у тебя?

– Нашла под твоей кроватью. Здесь все, кого ты убил. Среди этих фотографий была фотография Матвея…

Маринка открыла рот и с ужасом схватилась за щеки.

– Скажи, это ты убил Матвея?

– Я не знал, что это Матвей.

– Что? Ты все-таки признаешься в том, что убил моего мужа.

Пашка побледнел и тяжело задышал."

"– Я не знал, что это твой Матвей. Для меня это было обычное убийство, понимаешь?! Я даже не имею понятия, кто его заказал. Все происходило через посредника. Посредник дал мне этот конверт и аванс. Заказ был нелегкий, и я тщательно к нему готовился. Я даже не знал, кого убиваю. Директора банка, крутого или депутата. Мне без разницы. Я получил заказ и его выполнил. Убил его так же, как и других, пойми. Я не знал тебя, не знал твоего мужа, я выполнял свою работу. И только в тот момент, когда мы подъехали к твоему особняку, я понял, что натворил. Мне надо было рассказать тебе все сразу, но я не мог. Я боялся потерять тебя. Ты – единственное, что сметалось у меня в этой жизни, ради тебя я живу, дышу…

Я почувствовала страшную боль в голове и нарастающий гул в ушах. Тело непроизвольно задергалось. Это нервные судороги.

– Жанна, может быть, врача? – испугался Пашка.

– Не смей подходить ко мне!!!

Пашка стоял и глазами, полными страдания, смотрел на меня. Маринка села на стул, заплакала и жалобно произнесла:

– Жанка, успокойся. Пашка и в самом деле ничего не знал. Он же тогда был с тобой незнаком…

– Заткнись! – зло крикнула я. Маринка замолчала и заревела еще громче.

– Пашенька, ну хотя бы соври, что ты его не убивал… Может быть, у меня получится как-то жить с этим дальше… Я постараюсь. Соври.

– Я могу врать кому угодно, но только не тебе. С той минуты, когда мы подъехали к твоему дому и я понял, что убил твоего мужа, я не нахожу себе места. Меня словно что-то дерет изнутри, я не хочу жить и ненавижу себя. Я молил только об одном: чтобы ты никогда этого не узнала. Иногда в нашей жизни бывают моменты, когда лучше сладкая ложь, чем горькая правда.

– Что же ты натворил, Пашенька. Ведь я так сильно тебя люблю. Что ты наделал.

Пашка смахивал слезы и старался держать себя в руках, чтобы не разрыдаться. Его плечи дрожали, а глаза были полны обиды и горечи. Я подошла к нему и едва слышно прошептала:

– Я люблю тебя, Пашенька, я так сильно тебя люблю. У меня не получится с этим жить.