Ты никогда не докопаешься до сути и не уничтожишь тех людей, которые причастны к смерти твоего мужа. Заметь, я сказал не одного человека, а людей. Их слишком много, Жанна. Даже слишком. Пойми, это не Артем. Москва-это воровской город.

Ни в одном городе криминальные авторитеты не имеют столь сильного влияния, как в Москве. Разве что только Сочи может сравниться со столицей. Москва уже давно превратилась в Чикаго тридцатых годов – со взрывами, автоматными и пулеметными очередями по ночам. Таких, как твой Матвей, будут убивать еще долгое время, и от этого никуда не денешься.

Это закон жизни-выживает сильнейший. Ты уже и так сделала больше, чем можно было сделать в этой ситуации.

Улыбнувшись, я покивала.

– Наверное, ты прав, Паша.

На следующий день мы подъехали к Маринкиному дому. Никаких подозрительных машин у дома не было. Квартиру никто не взламывал. Маринка пошла домой, взяв с меня слово позвонить при первой же возможности. А мы с Пашкой поехали обратно. В машине я жалобно посмотрела на Пашку и грустно произнесла:

– Пашенька, давай по центру проедем.

– Зачем?

– Знаешь, хочется мимо своего дома проехать.

Хоть одним глазком на него взглянуть.

– Может, не стоит. Зачем лишний раз расстраиваться?!

– Ну Пашечка, ну пожалуйста.

– Ладно. Поехали. Тебе разве откажешь. Показывай дорогу.

Я захлопала в ладоши и стала показывать дорогу. Доехав до места, я попросила припарковать машину у соседнего дома и предалась воспоминаниям. Дверь закрыта. Судя по всему, после того как я уехала, сюда никто не приходил. Хотя может быть и так, что за дверью сидят менты и ждут моего возвращения. Наверное, они рассчитывают на то, что вряд ли человек способен бросить свой дом и никогда больше в него не возвращаться, да тем более в такой.

Посмотрев на окна своей спальни, я представила спящего Матвея в дорогой шелковой пижаме. Кстати, он постоянно вздрагивал ночью. Вздрагивал и просыпался, наверное, мне нужно было обратить на это внимание, но я не придала этому особого значения. В последнее время он часто просыпался в холодном поту и смотрел на часы. Конечно, он знал о том, что ему предстоит умереть, как я сразу не догадалась? Человек не может умереть просто так. Он предчувствует приближение смерти и жутко ее боится.

Случайно я перевела взгляд на Пашку. Он имел крайне измученный вид и был глубоко несчастен. Какая я дура? Сижу и думаю о прошлом, тем самым поставив в идиотское положение близкого мне человека. Это равносильно тому, что он будет стоять напротив квартиры своей девушки, а я буду ждать, когда он наконец настрадается.

– Ты что, здесь живешь?

– Да.

– Ну и домина у тебя! Любой новый русский позавидует. Кто, ты говоришь, был твой муж?

– Директор коммерческого банка.

– Конечно, при таком муже можно иметь такой дом.