Не хочу, чтобы покидала его вообще. И ведь она тоже не хочет. Всё складывается в пользу реализации волшебного сна Алисы. Сделать Эмме предложение? А зачем тянуть? Или всё-таки она должна убедиться, что готова стать частью нашей семьи? Всё-таки у меня есть дочь…

- Папочка! – Алиса обнимает меня. – Так здорово решать вместе, во что поиграть. Мне очень понравилось.

- Милая, это ведь здорово. Я рад, что тебе понравилось не только командовать, но и прислушиваться к желаниям других.

- Я по Эмме скучаю, - выдаёт дочь и тяжело вздыхает.

- Верю.

- Ты тоже по ней скучаешь?

- А по мне видно?

- Эмма нравится тебе. И дяде Владу нравится. Вы с ним поругаетесь из-за Эммы?

- Ну почему же поругаемся? Я думаю, что Эмма сама может выбрать, кто из нас нравится ей больше.

- Значит, ты влюблён в неё. Я правильно сделала тогда, попросив её поцеловать тебя.

- Нет, милая. Это было не совсем правильное желание, если учесть тот факт, что Эмма сделала это против своей воли. Мне было приятно, но Эмме - нет, ведь она не по собственной воле поцеловала меня. Будь осторожна, когда требуешь что-то подобное, ведь на тебя могут обидеться.

- Я больше не буду. Я уже пообещала Эмме. Папа, я хочу, чтобы она осталась в нашем доме.

Дочка прижимается ко мне, а я треплю её волосы и улыбаюсь.

Я тоже хочу…

Тоже.

- Пойдём пока соберём ёлку? Коробки уже отстоялись, поэтому мы можем подготовить всё к украшению зелёной красавицы.

- Но мы же будем наряжать её вместе с Эммой?

- Конечно. Будем наряжать вместе с ней.

Алиса улыбается и направляется в гостиную, а я следую за ней.

На самом деле я уже успел разобрать коробку, пока дочь проводила время с друзьями. Достал ветки и рассортировал их по номерам. Теперь нужно собрать в указанном порядке, а потом сразу повесить гирлянду. Я люблю делать это до того, как уже повесишь игрушки. Так удобнее, чтобы потом ничего не задевать случайно и не ронять.

Алиса помогает мне, подаёт ветки, а я собираю ёлку.

Мы ни разу не делали этого вместе.

Если честно, то после смерти Евы, я большую часть времени проводил на работе, пытался заработать ещё больше. Мне страшно было смотреть в глаза дочери, отвечать на неудобные, приносящие нам обоим боль вопросы. Проще было завлечь её игрой в новую покупку, набрать всё, на что она укажет пальчиком, чтобы покупки заполнили недостаток родительской любви. Да только понимаю прекрасно – неправильно это. Мне с самого начала следовало зарубить себе на носу, что дочь нуждается в первую очередь в отце, а я… я нуждался в ней. И я любил свою малышку. Никогда не переставал делать это.

- Последняя веточка, папуля! Вот Эмма удивится, когда вернётся.

- И чему же я должна удивиться?

Звонкий голос режет, у меня даже ноги подгибаются, как у неопытного мальчишки.