Торопливо жму на спусковой крючок, вот только чаще, чем один раз в секунду, мой карабин не стреляет. Я нашпиговал гада, превратив в пылающий факел, но «клятый Вий» успел указать на меня остальным. Вся шобла рванула в нашу сторону.

— Тикать бы надо, — замечает Гамлет и я с ним полностью согласен, но высоко в небе показался силуэт гигантского куродактиля.

А вот с этим бойлером мы не справимся. И вряд ли на байке от него уйдем.

— Из здания нам лучше не высовываться. Горыныч, морда, засаду нам устроил.

Выбиваю остатки стекла из рамы, теперь прятаться бессмысленно, и начинаю стрелять с высоты четвертого этажа.

Им тут пол километра до меня бежать. Даже при моей скорострельности добегут не все… далеко не все. Три выстрела, и собащер лег… еще три выстрела — второй собашер лег. Нет. Так слишком медленно. А если ограничиться двумя выстрелами на рыло? Не ляжет, но прыти поубавит.

Теперь трачу по два заряда на одного рапта. Недобитки не выбывают из гонки, но в скорости теряют сильно. Только все равно много их… несколько десятков… и больничная ограда их не замедлила. Они ее просто свалили, как хлипкий плетень.

Им осталось пробежать больничный двор, а это всего метров двести.

Зато теперь с такого расстояния я попадаю в наиболее уязвимые точки. «Астральный картограф» отмечает их цветовыми пятнами. Бью по коленным суставам, иногда успеваю поймать в прицел желтоватый глаз. Это позволяет мне тратить только по одному выстрелу на особь. Я сильно сократил резвое поголовье, в больницу целыми и невредимыми прорвалось около двадцати «штук».

— Переходим в коридор.

Слышу, как гулко грохочут их когтистые лапы по лестничному пролету, разрывая стерильную больничную тишину.

Заранее навожу карабин, и как только показывается в коридоре пластинчатая туша, снова начинаю стрелять. Одного роняю на пол… второго… но они прут подобно лавине…

Ныр выходит вперед меня, немного пригибается на передних лапах и издает тяжелый низкочастотный рык, такой «плотный» рык, что от него начинает сыпаться с потолка штукатурка, а больничный коридор наполняется тяжелым гулом. Первый собащер, попытавшийся перекусить волка длинными почти крокодильими челюстями, щелкнул зубами в пустоту.

Волк увернулся и вцепился ему в горло.

Гамлет разрядил молнию куда-то вглубь коридора и коршуном кинулся на голову рапта, располосовав не только толстую шкуру, но и с противным скрежетом саму черепную кость. Пошел лютый замес. Я стреляю прижавшись боком к стене, чтобы исключить возможность попадания в своих. Мы рвем клятых раптов на лоскуты, но, теряя особь за особью, они продолжают наседать и отжимать нас в глубь коридора, оскальзываясь на кишках растерзанных сородичей.