"

"Он был таким завораживающим, и все, что я хотела сделать, это продолжать смотреть на него, но я заставила себя опустить взгляд на свою тарелку. Подальше от его волчьих глаз и рассекающего щеку шрама, который из-за темной щетины выделялся сильнее. Это делало его греховно великолепным.

Что, черт возьми, со мной такое? Я уставилась на еду. Она больше походила на произведение современного искусства, чем на тарелку с едой. Но я все еще чувствовала свободное падение в бездну неизвестности, где зияла только тьма и эти полупрозрачные глаза, наблюдающие за моим падением. Господи, мне действительно нужно взять себя в руки. Прежде чем я сделаю что-то очень глупое… например, влюблюсь в него.

Я уже вела себя не так, как обычно.

Например, надела на ужин это красное платье. Зачем я так поступила? Хотела, чтобы он видел во мне царственную и утонченную особу, а не какую-то женщину, которую он перекупил у мелкого мошенника? Но как я могла хотеть его, когда он так чертовски ясно дал понять, что ему нужно от меня одно — секс? Когда он не проявлял ни капли привязанности. На самом деле, — если быть по-настоящему честной с собой, — он обращался со мной как с проституткой больше, чем Сальваторе. У Сальваторе все всегда заканчивалось снисходительностью, нежностями, подарками и взглядами, полными обожания.

Взяв нож и вилку, я отрезала кусочек гребешка. Положив на него крошечную капельку соуса из пастернака, сунула в рот. Роскошная закуска таяла на языке и была самой вкусной вещью, которую я когда-либо пробовала. Будь я с кем-то другим, то издала бы протяжное «ммм» в знак признательности, закатила бы глаза и с энтузиазмом прокомментировала, как вкусно, но с ним я походила на каменную статую.

Я украдкой взглянула на него и не увидела никакой признательности за вкусную еду. Казалось, он ел ее так же, как простой кусочек тоста. Будто в ней нет ничего особенного.

Я потянулась за бокалом вина, поднесла его к губам и сделала глоток, и, сама того не осознавая, мои глаза остановились на его шраме. Что-то в нем привлекло меня. С первого момента, как я его увидела, мне захотелось провести пальцами по искаженной линии.

Должно быть, он почувствовал, что я на него смотрю, потому что внезапно повернулся и поймал мой пристальный взгляд. Я быстро отвела глаза на свою тарелку, но было слишком поздно. Я привлекла его внимание.

Его глаза не отрывались от меня, когда я поставила бокал на место и попыталась как можно небрежнее наколоть креветку на вилку и поднести ее ко рту. В смущении я прожевала мякоть и проглотила, но удушающая тишина, заполнившая пространство между нами, заставила меня почувствовать себя так, словно я проглотила камень. Я больше не могла этого выносить. Я прочистила горло.

— У тебя был хороший день? — Отлично, голос у меня не пропал.