Она сидела в нижнем белье шлюхи и смотрела на меня так, будто надеялась, что я не попрошу ее пойти дальше.

Будто это возможно.

Я всегда получал то, за что платил деньги.

— Раздвинь ноги. Шире, — скомандовал я."

"Она сжала губы, отвернулась от меня и раздвинула ноги. И я увидел то, что украл у ее тюремщика. На внутренней стороне бедер чернели уродливые синяки, но за трусиками без промежности ее киска была юной, свежевыбритой и сладко розовой. Словно фрукт, который только что разрезали, чтобы показать сочные внутренности. У меня потекли слюнки.

— Сними лифчик, — я слышал сексуальное напряжение в своем голосе. Но крепко держал себя в узде. Хотел, чтобы она оседлала мое лицо и уткнулась этой прелестной киской мне в рот.

Она потянулась за спину и сдернула оскорбительное белье. Полные, великолепные груди появились в поле зрения.

Я уставился на возвышающиеся холмики. Бледно-розовые бутоны были плоскими и нераскрывшимися. Мне понравилось. Это пробудило во мне охотника. Никогда еще ни одна женщина не была так равнодушна в моем присутствии.

Внезапно она вскинула голову и посмотрела на меня. Вот, именно такая она мне и нравилась. Бросающая вызов, опаляющая ненавистью и чем-то еще, кружащимся между нами. Я уже чувствовал, как ее аккуратная узенькая киска плотно обхватывает мой член.

Глава 9

Скай

Мне потребовались все силы, чтобы продолжать смотреть на неприкрытый голод в его пронзительных глазах. Благодаря нелепым трусикам, которые Сальваторе настоял, чтобы я всегда носила, я была практически голой. И мои ноги были раздвинуты, как у шлюхи, но я не доставила бы ему удовольствия узнать, насколько униженной и уязвимой себя чувствовала, когда со мной обращались как с куском мяса.

Я вызывающе смотрела на него, пока не произошло нечто странное, чувства стыда и унижения рассеялись и сменились чем-то другим. С Сальваторе такого никогда не случалось. Во мне нарастало дикое возбуждение. Пульсация между бедер отдавалась невыносимой болью. Несмотря на то, что я пыталась сдержаться, поток влаги оросил влагалище. Мне хотелось свести ноги вмести, скрыть влагу, но я знала, что если сделаю это, то только привлеку внимание к своей постыдной похоти.

Слава Богу, комнату освещала лишь прикроватная лампа слева от меня, и, может быть, только, может быть, эти полупрозрачные волчьи глаза не могли видеть, что происходило в тени между моими ногами.

Он встал, и я замерла. Думала, он собирается подойти ко мне, но он неторопливо приблизился к ряду выключателей на стене и включил один.

— Будь ты проклят, — выругалась я себе под нос, щурясь от пролившегося на меня резкого света. Моя единственная защита исчезла.

Когда глаза привыкли, я поняла, что лампа освещала только то место, где я сидела. Остальная часть комнаты все еще была в тени.