По возвращении домой я со слезами на глазах объявила Мелании:

— Это мальчик.

— Время для горячего шоколада, — сказала она с грустной улыбкой.

Я сидела у камина и спокойно пила горячий шоколад. Готовилась позвонить Луке. Когда последняя капля напитка исчезла, я взяла телефон и набрала его номер. Он ответил после третьего гудка.

— Сегодня я ходила на УЗИ. Это мальчик, — прошептала я.

Он издал какой-то звук. Нечто среднее между всхлипом и стоном боли. Затем линия оборвалась. Я опустила телефон и ласково коснулась руками своего увеличившегося живота.

— Видишь, твой папочка так сильно тебя любит, что даже не смог говорить, — сказала я своему нерожденному сыну."

"Затем отправилась на поиски Мелании. Она стала мне как мама. Лаура так до конца и не смогла стать мне настоящей мамой, потому что Диана была такой собственницей по отношению к ней. Теперь Мелания воплотила в себе тот образ, о котором я всегда мечтала. Я легла на ее кровать и, должно быть, заснула, потому что, когда проснулась, было утро, а Мелания уже ушла. По вмятине на ее подушке я поняла, что она спала рядом со мной.

Пришла весна, и это было прекрасно. На территории расцвели поля нарциссов. Утренняя тошнота и усталость исчезли, и я часами гуляла по прекрасной местности. Папу отправили на операцию. Я надеялась увидеть Луку в больнице или что он хотя бы позвонит, но так и не дождалась. Однажды я наткнулась в больнице на Диану и увидела, как она направляется в мою сторону, не сводя глаз с моего живота, но я развернулась и пошла прочь. Я не позволю ее ядовитым глазам касаться моего ребенка.

Он был моим подарком Луке. Самое ценное, что я могла ему дать.

В доме поселились две медсестры. Они заботились о папе днем и ночью, и он быстро окреп. Возможно, так влиял Торрингтон-Холл. Возможно, вся любовь, которую мы с Лаурой вложили в него, но его выздоровление удивило даже врачей.

Мои цветы начали распускаться. Джон стоял рядом со мной.

— Ого! Они потрясающие. У тебя легкая рука, — сказал он.

— Спасибо, Джон. — Я гордилась собой.

— Может, мне срезать их и отнести тебе в дом?

Я повернулась к нему с улыбкой.

— Нет, пусть остаются здесь. Украшают это место для нас.

Он улыбнулся в ответ.

— Знаешь, ты права. Они действительно скрашивают обстановку. Думаю, нам следует посадить больше цветов.

— Я тоже так думаю, — согласилась я.

В каком-то смысле я считала себя дочерью, которую он потерял. Довольно часто я приглашала его домой поужинать с папой, Лаурой и мной. В такие дни он выпивал слишком много эля и ночевал в одной из свободных комнат.

От Сиенны пришло приглашение на свадьбу. Мое сердце забилось, как барабан. Я знала, что Лука там будет. Ничтожная часть меня говорила, что, может, он уже с другой женщиной.